вы сударь как то слишком бранно
нам пожелали тут добра на
тарас не сразу стал маньяком
сопротивлялся сколько мог
но час настал на самокате
он въехал в город армавир
дед мороз где принцы
к тридцати шести
я себя устала
хорошо вести
кабы не мальта и ибица
была б нетронутой девица
я был застенчивым ребёнком
примерно лет до сорока
а после как то сразу вырос
став жирным наглым стариком
говорит анубис
мне хоть волком вой
видно не в порядке
что то с головой
олег на всё смотрел с вершины
наигрязнейшей матерщины
кабы писал тут джексон майкал
я б только лайкал лайкал лайкал
процент больных заметно вырос
и ни при чем коронавирус
аркадий не любил тромбоны
их вид их звук их выебоны
портят жызнь морозы
средней полосы
не лижы качели
на забор не ссы
десятый раз супруга просит
эйнштейна закрепить кронштейн
а он в таких делах совсем не
ферштейн
в который раз семья выносит
из глаз аркадия бревно
а вечером аркадий снова
привно
не прикажешь сердцу
злобствует любовь
для козлов капусту
засолила вновь
жуткий ветер темень
дождик кап кап кап
а в кювете чей то
сплющенный пикап
ни в журавлях и ни в синицах
особо сильных нет сторон
сижу леплю из пластилина
ворон
шансы нашей встречи
близятся к нулю
я тебя случайно
больше не люблю
на ногу мне гирю
уронил тарас
так и срифмовал я
в жизни первый раз
я мастер спорта по фэншую
куда бы я ни заходил
мой цепкий взгляд определяет
где не хватает феншуя
дуракам лишь в сказках
с радостным концом
тесть отдаст полцарства
с дочкой и дворцом
я встаю с кровати
с неохотою
но ложусь обратно
и работаю
почувствовав успех и пруху
дед заказал свою старуху
знает старый мастер
как с утра бодрит
чашечка ристретто
с парой маргарит
новые ворота
вышли на экран
и в кинотеатры
ломится баран
когда бы был сенсэй и гуру
то распознал бы эту дуру
для кого то минус
сорок не мороз
а по мне и восемь
это передоз
когда в руках пила хускварна
ты кровожадна и коварна
в параллельном мире
над москвой рекой
лишь леса густые
тишина покой
глафира вы излишне кротки
а как насчёт пол-литра водки
слюбится твердили
через пару лет
вот детей женили
а любви все нет