бранежилет надел евгений
и сразу стали нипочём
летящие подобно пулям
из зои бранные слова
тот паренек запал мне в душу
и детонатор мне в мозги
чека мне в стиснутые зубы
и в грудь тринитротолуол
во всём виновны злые бабы
проголосуйте за меня
и мы большой и дружной ратью
объединимся против них
в иные годы даже пушкин
любитель ямбов и русал
ходил под то во что державин
писал
вы значит местная элита
давно ли вы коров пасли то
дроздов к шаинскому в гримёрку
влетает с пеною у рта
за что кузнечика володя
зелёненького гад за что
заманила в гости
с этих пор и впредь
на семейных фото
будем мы желтеть
покинуть колесо сансары
мешают врач и санитары
я не потелялся
мы костёл там згли
мама не волнуйся
попа не боли
оксана в шесть кончает кушать
и до восьми лежит в бреду
всё глубже мыслью погружаясь
в еду
на конференции исусов
исусы курят и молчат
здесь не пристало рисоваться
количеством спасенных душ
то вы за белых то за красных
не оппонент а пидорас нах
я просто лампочку меняю
на небе каждый раз когда
счастливая перегорает
звезда
мы с тобою стоя
на краю земель
наблюдаем солнце
севшее на мель
прохожих спрашивала клава
как жизнь как дети как дела
и приближала к мрачным лицам
большой мохнатый микрофон
приехал неизвестный доктор
сказал что будет нас учить
так как уехавший учитель
вместо учебы нас лечил
ты что иванушка не весел
зачем алёнушку повесил
спустилась ночь на звёздном лифте
похвастать янтарём луны
но почитатели уснули
пьяны
профессор павлов обернулся
не обернулась ли она
и рефлекторно побежала
слюна
оксана лепит пелемени
они горбаты и кривы
но если глеб такое скажет
поедет к маме в сыктывкар
любовь к петру не приходила
ещё ни разу и пока
он ждёт её она частенько
к олегу ходит ночевать
ходил мужчина в желтой шапке
нес обезьянку на руке
она прилюдно ела книги
плохих ненужных авторов
сегодня ночь а дня не будет
поэтому ложитесь спать
сказал начальник подчиненным
и колыбельную завыл
я опасаюсь тёмных комнат
но хуже если лунный свет
бликует на глазах которых
здесь нет
тебе претит идея секса
я это сразу поняла
мы подождём минут пятнадцать
и отвращение пройдёт
старик у моря одинокий
жыл не испытывал нужды
а умер просто в ожиданьи
воды
ты не любил меня за скрипку
считал что музыка не та
в своём глазу не замечая
альта
оксана отодвинув почту
уснуть пыталась за столом
но шли входящие и били
челом
что кричит морозко
а теперь тепло
настенька кивает
крошится ипло
вот я проснусь однажды утром
а в мире ни одной москвы
зато есть два санкт петербурга
и так спокойно хорошо