бог мой о времена о нравы
что мы здесь делаем ваще
вели беседу две креветки
в борще
мы думаем что птица в клетке
а птица думает что мы
неоднозначно восприятье
тюрьмы
муж изменил мне так внезапно
голосовой диапазон
разбились окна сам подстригся
газон
моё измученное сердце
лежит на столике пустом
не дышит и не машет больше
хвостом
из-за тебя разбилась чашка
моя любимая опять
бросала я но ты бы мог и
поймать
маньяк боится визга женщин
и на охоту выйдя в ночь
он подбегает чмокнет в щёчку
и прочь
когда иными вечерами
сижу надувшись словно сыч
ты быстренько меня руками
кавычь
на чиполлиновой могиле
в благой тиши оранжерей
заголосил осиротевший
порей
трагедии бы не случилось
когда б по клинике ахилл
пред санитаркой не шнырял без
бахил
олег налил бетон в стаканы
троим узбекам и себе
нам надо выпить за фундамент
штоб монолитнее стоял
ты слышишь вдалеке гуденье
и стук колёс глух и тяжёл
так это твоей жизни поезд
ушёл
олег в огромном отпечатке
узнав ту самую стопу
успел сказать так это ж йети
сто пу
под строгой юбкой алевтины
трусы приспущены едва
должна же обозначить траур
вдова
чтоб нам не быть любви рабами
мы из сердец сердца скрепя
друг друга вырвали зубами
скрипя
ну в третий раз уж не обманешь
вершки там или корешки
ворчал медведь на пень мотая
кишки
оксана баха не заменит
она совсем не для того
она придумана исусом
для прочих радостных утех
сожрал капусту в огороде
частновладельческий козёл
а огород был между прочим
казённ
и как вы игорь умудрились
вон с той кобылой столько дней
прожить и даже не заметить
саней
под экзорцистом николаем
оксана третий час подряд
а он никак не может кончить
обряд
евгений вылез из окопа
и стал читать любимый стих
но неожиданно вдруг опа
и стих
в груди зухры открылась дверца
и механическая тварь
люблю люблю закуковала
в лицо притихшему петру
индусы лезут в гималаи
узнать куда девался ганг
а там корова наступила
на шланг
аркадий взволнован законом ведь штоб
внушительной стала и ценной
поэма напхал в неё лексики об
сценной
лежу в траве раскинув руки
смотрю на небо сквозь кусты
сжимают горло безысходность
и ты
шаинский умер за роялем
но продолжается концерт
шурша хитином пальцы скачут
по клавишам туда сюда
пишу в окне картину лето
кусочек неба луг ветла
и быстрый росчерк пируэтом
щегла
ты человек и любишь мёртвых
они тебе родней живых
ты очень редко поздравляешь
но сколько соболезнуешь
полцарства и принцессу в жёны
а может быть наоборот
мне лично нижних полпринцессы
сойдёт
ща ктото огребет сказал ты
а я сказал а ктото кто
а ты сказал еще не знаю
но вот уже его шаги
с трудом аркадию собрали
две тыщи двести три рубля
и на коленях умоляли
не петь мохнатого шмеля