у экзорцистов листопада
и призывателей снегов
на горле затянулась осень
и стало незачем дышать
скорей кричит старпом там буря
ты что стоишь как истукан
живей на палубу накройте
стакан
олег умеет по английски
смеяться плакать и молчать
а говорить он не умеет
ни на одном из языков
сижу и ноги разминаю
парализованной мечте
мадам прекрасная миледи
какая милая тату
и россыпь куполов меж сисек
вот тут
вам тоже как то неуютно
от осознания того
что в гваделупе нас не знают
не ждут не любят не хотят
чтоб отключить семейный фильтыр
геннадий с пальца снял кольцо
мотая нервы психиатру
слетел с катушек николай
оставив в сердце барселону
летя в промозглую читу
ты будешь помнить запах моря
и ту
оксана нюхает украдкой
олега грязные носки
и напрягаются под блузкой
соски
я повстречал его случайно
в тиши стокгольмского метро
сидит напротив милый карлсон
совсем меня не узнает
венера душит михаила
своей любовью неземной
перекрывая поцелуем
ему доступный кислород
я сочинитель эпитафий
тираж конечно очень мал
и нет совсем переизданий
но очень прочная печать
все эти тонкости про садик
про тёщу и зелёный чай
олег почти не вспоминает
в удобном цинковом гробу
приелась фильма ежегодность
про ироничную судьбу
но громко вслух сказать об этом
табу
григорий в жызни был успешен
на зависть всем кто знал его
а в смерти оказался лузер
лежыт под шопот и смешки
из безысходных ситуаций
удобней выходить в астрал
как нам показывает опыт
капстран
сын буратино и русалки
по жопу деревянным был
без объяснения причины
ушёл автобус навсегда
из хулиганских пробуждений
сильней запомнилось одно
в пруду у графа головою
о дно
вот акулина показалась
среди высоких ковылей
гребёт высокими грудями
и плещет белыми плечьми
мечта сбылась и тут же смылась
а мне теперь кредит гасить
тому шрапнель вонзилась в ливер
тому не достаёт ноги
и мне вотвот начистят кивер
враги
будь лучше далеко но близким
чем рядом и таким чужим
олега нет как такового
он просто морок и фантом
он эхо цифровых сигналов
он отблеск глянцевых страниц
я не боюсь дурного глаза
сказала б даже что люблю
когда вот этак вот посмотрят
и можно день не начинать
наутро скауты разбили
свой лагерь между ног зухры
свистят трубят подъем и галстук
взымают бодро на флагшток
холодный спрайт со льдом смывает
вкус биг кахуна на губах
иезекиль два пять семнадцать
бах бах
я как порядошный мущщина
теперь обязан вас убить
вкус сигареты после секса
и запах смятых простыней
и свет луны сквозь занавески
всё не такое как с женой