тем кто дождь не любит
радуясь зонту
объяснять не стоит
мира красоту
в голове от мыслей
у меня мозоль
почему соседке
не купить бы соль
мощный ген дворянства
был во мне всегда
за субботу трижды
падал из гнезда
в костре перед морем под полной луной
палят оптимиста за ересь
а он говорит всё отлично со мной
греюсь
осени останки
шерсти серебрят
и мои и прочих
бывших октябрят
фонарь на дальнем полустанке
на снег роняет мёртвый свет
снежинок тени червяками
из тьмы сползаются на пир
ты желай поменьше
мне спокойных ночь
я разок в неделю
не поспать не прочь
я обид не помню
и не помню зла
ведь оперативка
у меня мала
я б поубивала
всех бы в выходной
чтобы поваляться
хоть денёк одной
паинькой и няшкой
рос бы я и рос
если б сексуальный
не отрос вопрос
я научился не работать
но разучился отдыхать
жизень пролетела
честно говоря
ничего не создал
так и прожил жря
выбросив штиблеты
обтрепалые
я ступнёю плющу
листья палые
у вас в команде совершенно
профнепригодный канонир
ну да уж ладно хоть какойто
гарнир
нежен луг росистый
в ряске старый пруд
барышни мясисты
к барину бегут
фокусника глеба
очень жизнь сложна
фокусничать дома
не даёт жена
дурак одной стрелой способен
убить лягушку и мечту
понимаешь милый
замуж мне нельзя
там я не умею
вовсе ничего
бороться с ленью лучше лёжа
бороться с пьянством что то лень
о скалу без цели
плещется прибой
ну точь в точь картина
как у нас с тобой
оксана между занавеской
и стенкой голая стоит
и представляет дом прозрачным
и будто все её хотят
приходило чувство
я прогнал его
для такого мало
сердца одного
я иду с обеда
подо мною ты
у тебя улыбка
а у всех зонты
закапал дождь и по округе
разнёсся запах карасей
и в рыболовных магазинах
потёрли руки продавцы
как ни крути а жизнь прекрасна
кричал садисту мазохист
чтоб домой спровадить
быстренько гостей
брось в глинтвейн пургена
парочку горстей
я стать попом не собирался
но в церкви чуточку попел
и с той минуты всё попел и
попел
я не понимаю
этот ваш иврит
закрывая тору
папа говорит
средь ночи не зови на помощь
соседей можешь разбудить
умирает в роще
лето под ольхой
никого нет рядом
лишь стакан сухой