над небе диско шар сверкает
и сердце рвётся ё май сол
тебе к лицу моя ушанка
и шарф мохеровый идёт
семен на члене пишет ленин
ведь он живее всех живых
ведь он годами неизменно
стоит в российских городах
я был безрукий и безногий
на тубареточке сидел
но пёрнул и с неё свалился
смог лишь сказать поехали
проснулся с рассветом никак не заснуть
всё мучаюсь странным вопросом
четыре ведь слога тогда почему
awesome
поёт про мглу над океаном
прекрасным голосом адель
но я то вижу за туманом
бордель
сняла чулки и показался
край нежной розовой стопы
в обоях дружно застонали
клопы
холст разошёлся словно кокон
и все увидели как из м
алевича попёр махровый
кубизм
скрижали у грузчиков очень просты
таская тяжолую мебель
всегда береги свой нефритовый ты
стебель
поставив галочку в блокноте
за двадцать пятою мумой
герасим начал собираться
домой
егор скоропостижно умер
и свет отчаянно померк
и никого кто б эту смерть о
проверг
упряжку облепили чукчи
раздевшись до трусов и майк
чтоб сани сдвинулись однако
ставь лайк
был денег мешок и десятки подруг
и чорный заряженный бумер
теперь только глина и черви вокруг
умер
когда любовь переполняет
переливаясь через край
получше клапаны предсердий
задрай
мы привередничать отвыкли
пускай прилизан редкий букль
и нам неважно трудовик ли
физрук ль
вот вышла в берете кашне до колен
мундштук с пахитоскою в ручке
а в спину до боли знакомый рефрен
сучка
хотел судьбу со вкусом горя
купить в палатке у метро
но там остались только вкусы
свободы счастья и любви
кнехтологи сорвали латы
с моих трепещущих чресёл
и из них выпорхнул крылатый
осёл
зухра красива потому что
раскосый взгляд её очей
не диссонирует с раскосой
улыбкой на кривом лице
дыханью тесно сердцу узко
но угости меня с руки
щепоткой лучшей древнерусской
тоски
поэт извергает то хохот то плач
охотно послал всё к чертям бы
но музы беднягой играют как в мяч
в ямбы
я рыцарь страха и упрёка
в подбитой белым простыне
в большой сияющей кастрюле
на мне
пришли фашисты в сорок первом
без объявления войны
вот так же осень этим летом
вдруг как то сразу началась
мы двое в космосе танцуем
лежат снежынки на щеках
глаза закрыты но сияют
сапфиром из под стали век
жизнь уподоблена постели
и между богом и людьми
прослойка ангелов пернатых
пушистая помещена
летают стройным клином мысли
под бесконечным потолком
а я с кальяном и в халате
им направленье задаю
его так долго убивали
что он успел поспать поесть
жениться дочку выдать замуж
и всем убийцам отомстить
эй вы не проходите мимо
я не случайно тут лежу
картинно растопырив ноги
под неестественным углом
вам сказано не возжелайте
жены соседа своего
а я скажу отдай соседу
пускай полюбит как свою
вот тут у нас висит пикассо
а тут сезанн а это глеб
который должного почтенья
к полотнам их не проявил
геннадий научил олега
лгать ненавидеть убивать
и лишь потом себе позволил
спокойно отойти от дел