стал забывать как удавалось
писать из тех же русских слов
стихи которые не стыдно
читать и слушать за столом
мне снились пёстрые квадраты
и монохромные круги
пока на небе шли за душу
торги
владимир в трениках и в майке
играет чудный полонез
и сердце просится наружу
и ужин и обед и чай
они сказали мы французы
а мне послышалось друзья
и я ответил заходите
а им послышалось антрэ
у вас нетисканные груди
и нецелованный пупок
и как вы с этим всем живёте
я даже спрашивать боюсь
годам к семнадцати арсений
стал полноценный человек
сломался нимб отпали крылья
исчезла радуга из глаз
наутро после воскресенья
ох и досталось от отца
венцу творенья за творенье
винца
гвидон пред лебедью взмолился
снедаем грустью и тоской
я быть владычицей хотел бы
морской
давно вынашываю планы
захвата питера собой
присматриваю место бабу
с избой
мечта появится иная
собою радости суля
и я привычно начинаю
с нуля
грустит стиральная машина
его последние носки
со вкусом по какой то анне
тоски
ну ладно похер собачонка
диван корзина весь багаж
картину сволочи верните
дега ж
привычно постучал к соседке
раскинув руки обана
открыл мужык и стало сразу
не на
поднялся сплюнул отряхнулся
и крикнул вязкой темноте
не те пошли армагеддоны
не те
актёр на студии диснея
известный многим дональд дак
использует как орган речи
пердак
продам двойные подбородки
здесь подбородошный лоток
мадааам возьмите самых жирных
пяток
меня конфетой не заманишь
цветами тоже не всегда
вот если хлопнуть по рюмашке
то да
в мечтах прекрасный принц мартини
бокалы свечи полумрак
а наяву стрела болото
дурак
иван родился узкоглазым
и не играющим в хоккей
но написал пяток приличных
хоккей
напялив по колено свитер
на подоконнике грустю
со всей возможной убедитель
ностью
не узнаю свои владенья
ещё вчера здесь был октябрь
везде валялся под ногами
уже не нужный никому
готовить борщ довольно просто
в эмалированном ведре
в элетрочайнике сложнее
в пробирке высший пилотаж
как хорошо что вы со мною
как хорошо что вы на мне
а если вы во мне то лучше
вдвойне
я стал одышлив и громоздок
неповоротлив и брюзглив
а был подвижен разухабист
брюслив
фронт надвигается родная
сейчас здесь будет ад бежим
я здесь не бойся дай мне руку
другую эта не моя
глеб на глазах рос развиваясь
порою удивлял умом
но постепенно становился
бельмом
уходим толик здесь засада
успел свидетель прокричать
но крики горько заглушили
его последние слова
семён ильич в костюме жопы
кричит олегу какдила
олег в костюме унитаза
тревожно смотрит на него
канатоходец анусофий
работал в цирке на цветном
и в памяти остался красным
пятном
любовь прекрасная как сказка
как первоцвет весной в лесу
прилипчивая как козявка
в носу