ты никогда мне не напишешь
но кириллический изгиб
я вижу в жилках павших листьев
в следах дождинок на стекле
черта почти неразличима
а я стою у той черты
перешагнуть не в состояньи
чур ты
стас умер кражи прекратились
потом возобновились вновь
и снова уголовный розыск
в них стаса стал подозревать
святой олег утратил веру
теперь он ходит сам не свой
не слышыт больше глас господень
не видит ангелов в упор
набухают почки
и болит кора
головного мозга
утром у петра
родила царица в ночь
нетто сына нетто дочь
брутто сына с брутто дочкой
тяжко было бы волочь
ты удивительная сука
любил всегда тебя одну
а ты сбежала что то лая
слону
с пустой зачёткой в вестибюле
стою прислушиваюсь как
на кафедре пьют чай с печеньем
звенят коробками конфет
у тебя две мысли
водка порево
кстати я бутылку
откупорила
как не знаю это
объяснить врачу
лампочку в подъезде
выкрутить хочу
с ребятами на переменке
проковыряли дырку в стенке
я знаю с буйными возможен
непредсказуемый финал
поэтому предпочитаю
ебать парализованных
хорошо быть зайкой
жить в норе без бед
экономить воду
экономить свет
я б занялся с тобой любовью
когда б не свечки в изголовье
комфорт прерогатива жизни
а после смерти никогда
уже не будет ни спокойно
ни безопасно ни тепло
я наряжаюсь чингачгуком
и начинаю поиск скво
она должна быть тоже малость
того
лишь в палате ночью
овладеет грусть
вспоминаю как я
нападал на русь
последствия необратимы
хотим мы или не хотим мы
я с юных лет вкус помню сала
которым по еблу попало
бывает видишь человека
и понимаешь что лицо
великовато как одежда
ребенку купленная впрок
я крик толпы уже не слышал
но очень ясно ощущал
как тянет сыростью подвальной
из черноты открытых ртов
посуда это верный признак
печально думает семён
пока я был в командировке
в квартире жоны завелись
а помнишь тот безумный старец
что создал свет тьму воду твердь
прикинь вчера пришёл за глиной
так я продал ему говна
исус открыл толпе объятья
толпа подумала ну что ж
пожалуй в этой позе ты и
умрёшь
от маши мало что осталось
но этот памятный лоскут
ещё послужит производству
паскуд
олега не держали ноги
но он никак не мог упасть
тогда он сильно раскачался
и опрокинулся на бок
бредёт шаляпин по арбату
горланя мимо нот du hast
лицом угрюм и перегаром
духаст
башка трещала и тошнило
пока писал девятый вал
а третьяков ещё заказы
совал
эксперты в зубы с укоризной
глядят дареному коню
а из коня на них с усмешкой
глядит сквозь зубы одиссей
сидеть и с радостной улыбкой
разглядывать в гирляндах ель
подумаешь какая мелочь
апрель