мастер депиляций
удалил газон
и теперь на даче
нет интимных зон
на конях скачут краснармейцы
а за барханом басмачи
а за барханом с басмачами
фургончик с надписью мосфильм
включаю старенький маммограф
и сквозь шипение помех
твой мягкий баритон сжимает
воспоминанием мне грудь
мне жалко времени на дружбу
и я пытаюсь отыскать
в людском потоке тех немногих
кто годен сразу на любовь
когда закончились патроны
но не закончились враги
жизнь вероятно оборвётся
траги
умные браслеты
даже умный дом
грабли только те же
по лбу черенком
подобно тому как кривлялся батёк
мы начали хрюкать как свинки
потом оказалось что это отёк
квинке
что ни день то пьянка
в майские деньки
задолбало утром
пить ессентуки
я пошуршал пакетом акций
сбежались брокеры ко мне
в глаза заглядывают робко
несмело трогают пакет
хожу по улицам бангкока
мне тайку бы без члена тока
возвращусь под вечер
проводив тебя
и стихи читаю
сонным голубям
вьётся над болотом
веселящий газ
людям ядовитый
ну а мне как раз
смотрите как всё изменилось
какая в городе весна
и мы уже не те и знамя
уже со свастикой несём
жгу вторые сутки
я чердачный хлам
ах ты воздух дачный
для души бальзам
если ты не спился
к сорока годам
значит станешь целью
для различных дам
ты был маслом в каше
пуговкой в пальто
на шнурке ботинком
а теперь никто
так она прекрасна
хоть в кино снимай
и быстрей по венам
кровь бежит и май
отрезая лету
все пути назад
засверкала бритвой
первая гроза
хокку хайку танка
сочинял басе
это типа депры
на японском все
чтоб наплевать на все обиды
что были мне нанесены
мешает гордость и нехватка
слюны
есть много разных видов секса
но мне известны только два
секс без оксаны это первый
и секс с оксаною второй
через болото серых будней
аркадий переходит жизнь
на зыбких кочках воскресений
немного дух переводя
никаких сомнений
май любовь и ночь
и волна сирени
нас уносит прочь
то развод то снова
платье и фата
доконает машу
эта красота
а эта стенка между раем
и адом из стекла затем
чтоб человек не сомневался
что он действительно в раю
вечером с работы
утром на неё
весело проходит
житиё моё
как сто шестнадцать дохлых кошек
не стоят ни одной живой
так все твои слова не стоят
того чтоб их запоминать
я не злорадствовал я молча
стоял и сопереживал
а под ногами танцевала
неуправляемая тень
пока я маюсь от безделья
покорно сдавшись тишине
работа ищет человека
во мне
мчит меня на дачу
новый самокат
где меня недельный
ждёт матриархат