аркадий с конкурсом где тёща
должна упасть лицом в томат
стал третьим на чемпионате
тамад
под хирургическою лампой
лежит олег кровоточа
и спит не отпуская горло
врача
позвал на ужин ираиду
мол ждёт её вино еда
и нет сказать боится ира
ида
материальный анатолий
по глади водной шёл босым
там то ли лёд остался то ли
бох сым
я разбираю год за годом
желая отмотать до дня
когда ушёл ты и не стало
меня
из всех картин меня прельщает
одна где вы полунаги
и чётко видно основанье
ноги
вот шарфик айсидоры дункан
его вам стоит надевать
коль вы поэт а там посмотрим
как знать
чегоб ни делал где бы нибыл
сурьезный юноша авдей
всегда он думает конечно
об ей
в каюте боцмана прохладно
и пахнет водорослями
что делать приручил русалку
корми
иван поцеловал лягушку
в её зелёные уста
потом ещо безрезультатно
пол ста
спокойно если поразмыслить
и поискать на глубине
всегда жемчужина найдётся
во мне
как рожа глеба становилась
с годами более кривой
наглядно видно вот на этой
кривой
два слога для четвёртой строчки
так мало кто бы только знал
пишу в анналы попадая
в анал...
всё тривиально в этом мире
смахнет оксана вдруг слезу
носки стираю я олегу
ну да
оксана полирует ногти
жикжик жикжик жикжик жикжик
олег с разодранной спиною
лежит
вот перед вами автоклава
играет в автоклавесин
на автокулере лежыт а
пельсин
опять приполз домой под утро
пел песни с шариком в сенях
хотя уже отпели вроде
на днях
я с головой под одеяло
но слышу шорохи во тьме
надежда тихо умирает
во мне
коллизия я пива выпив
гляжу на древний колизей
теперь в кусты бы или все же
в музей
почти разделась белоснежка
уже спустил штаны гаврош
тут станиславский крикнул верю
хорош
по чесноку скажу не ахти
ты в этом черном платьице
и с макияжем зомбигёрл на
лице
безжалостно и беспощадно
рубить кромсать кромсать рубить
рубить рубить кромсать кросмсать и
рубить
мне наплевать что вдохновенье
вам поставляет весь парнас
не выдыхайте ради бога
на нас
как провожают пароходы
совсем не так как поезда
а я шахтера провожаю
п..да
когда в саду читал наш костя
про золотого петушка
то все биндюжники вставали
с горшка
над водопадом наклонившись
сквозь водяную пыль и гром
бросаю поручни иду на
пролом
о господи какая матка
ты о таких и не мечтал
узист коллеге восхищенно
шептал
ортодоксальные евреи
обычные евреи но
кашерной дверью называют
окно
тьма с тишиною помирились
но шло сражение одно
бессоница за чье то билась
окно
мин нет написано на поле
мин нет по истеченью лет
мин нет иду широким шагом
мин нет