послушай петенька не стоит
терроризировать народ
ну доживёшь и ты до длинных
бород
для баб резиновых естествен
отказ от мяса и костей
но нам то хочется естествен
ностей
фельдмаршал чуждый тавтологий
на смотре войсковых родов
был покороблен целым рядом
рядов
усталый дом осенний садик
заброшен листьями фонтан
а я здесь просто понево ле
витан
один он танцевал неловко
и задевал дверной проем
а видел как они танцуют
вдвоем?
седая бабушка олеся
столпив вокруг себя внучков
рассказывает им про любов
ничков
ты шапочка прости что вышло
неаккуратно с бабкой но
пойми она же пищевое
звено
ноябырь плащ и тёплый свитер
с воротником аж до бровей
простой прохожий петербургских
кровей
мадам позвольте телефончик
я александыр грэхам бэлл
подите прочь я вас не знаю
кобэл
сегодня утром белоснежка
проснулась около семи
слегка потрёпанная сразу
всеми
когда б не вредные привычки
в потоке нудном трудодней
жизнь показалась бы намного
вредней
оксана рухнула в прихожей
успев закрыться на засов
вот вот ворвётся группа альфа
самцов
бывают скромные девчонки
бывают и поозорней
а есть что лайки негде ставить
на ней
речь репетировал три раза
улыбку жесты все дела
а ты мне молча у порога
дала
как говорила мне бабуля
когда все ветки по лицу
в чужом ты деточка гуляешь
лесу
помой посуду выкинь мусор
не разговаривай не ной
чего мне не жилось спокойно
одной
я в детстве мог весь мир исправить
я всё для этого имел
холсты асфальтовые улиц
и мел
и вновь забрезжила надежда
хоть мы давно с тобою врозь
но я люблю тебя как прежде
насквозь
я ем брусничное варенье
столовой ложкой из ведра
а вот уже и люди в белом
пора
на сцене пел паук фальцетом
баранов хор и танец коз
как занимательно отходит
наркоз
давай махни косой старушка
не страшно вовсе и потом
приятелей на свете больше
на том
для вас сворачивала горы
вы ж мановением руки
перевернув их превращали
в кульки
лисица молча ждёт в сторонке
поскольку что ни говори
куда вкусней ворона с сыром
внутри
в театре дурова поставил
аркадий басню слон и глист
о том как путь к свободе долог
и мглист
вапще рукой подать буквально
от туапсе до судака
когда три сотни километров
рука
в большом семействе ивановых
известен младший иванов
как прихлебатель и доносчик
штанов
на звуки мата заглянула
в открытый люк идя домой
там тип мужчины пригляделась
не мой
внезапно в нотах партитуры
возникли точки и тире
и виолончелист теряет
дар ре
у нас то всё сплошные зимы
а тут то батюшки мои
как ни приеду всё июни
маи
я вжился в роль царя ивана
настолько что на каждый чих
стал реагировать вопросом
ты чьих