в шкафу любовник ноет сутки
молю хоть капельку борща
а муж из кухни добродушно
да ща
случается проходят годы
ты честно рвёшь себя из жил
а ближе к смерти понимаешь
не жил
семён иванович страдает
от ссор с семьёю и роднёй
по поводу его страданий
хуйнёй
во сне легко парила в небе
как лебедь белая плыла
проснулась вновь избушка ступа
метла
ну вот и всё экзамен сдали
промолвил весело физрук
и выпустил зад ивановой
из рук
меня морально зодавили
и стопудово эта тварь
орфагрофический читала
словарь
да я седой наполовину
поскольку вы мадмуазель
снаружи на ходу открыли
газель
работал в оркестровой яме
не то чтоб я играл как бог
я просто выбраться оттуда
не мог
исчезла боль прошли обиды
и к жизни интерес возрос
проблемы многие решает
склероз
вот нет бы поделить со мною
любви и счастия ушат
но все делиться гемороем
спешат
купила блох на птичьем рынке
десятков около шести
а к ним собаку надо ж в чом то
нести
опять устроили снежинки
в февральском небе чехарду
а я иду походкой гейши
по льду
тургенев под покровом ночи
к полине трепетно приник
и тянет к ней великий русский
язык
бывает к вечеру устанешь
приляжешь тихо на кровать
а родственники сразу мерку
снимать
я вырезаю вам сердечко
и скрыть нельзя дрожащих рук
шептал влюблённый в пациентку
хирург
давай смелее паганини
сильней играй в такую рань
соседям утро выходного
пагань
жил был фарфоровый слонёнок
три сотни лет но был задет
случайно попой что не знала
диет
а почему вы вверх ногами
спросил волчонок поросят
не отвечают поросята
висят
не строю планы я заранье
импровизация по мне
полы то мою в воскресенье
то не
не грех унынию предаться
когда дела совсем плохи
но лучше вспомни про другие
грехи
ваще я парень добродушный
а то что вечно тычу фак
образования издержки
филфак
мне семь мне десять мне пятнадцать
мне двадцать три мне тридцать пять
не всем дневник минималиста
понять
сначала пел про чудо остров
и миллионы алых роз
а после взял и сука в тундру
увез
обидеть химика несложно
он сразу в плач и говорит
не сыпь мне натрия на рану
хлорид
саке вчера лилось рекою
а посему борьба со злом
с утра нефритовым накрылась
жезлом
рыдают в ложе и в партере
в слезах работники кулис
смертельный номер чипполино
стриптиз
нам говорили потерпите
настанет светлая пора
и вот мы в списке потерпевших
ура
хозяйка чистоту ценила
и ослепить могла гостей
алмазным блеском перемытых
костей
ну раз преступник горько плачет
и говорит я не хотел
ремнём по попе заменяем
расстрел
чем меньше женщину мы любим
тем хуже борщ и жиже квас
и дети както не похожи
на нас