за выход к северному морю
петра с европой вышел спор
дела пошли когда взял в руки
топор
как будут жить лет через двести
эй парамошка дай прогноз
да что рассказывать то барин
про дно с
изольда львовна брила ноги
гораздо чаще прочих зон
но всё ещё не как английский
газон
в тот вечер поседела мама
и батя почернел и сник
когда я с вовкой перепутал
дневник
на партсобрании бывало
захочешь полистать плейбой
а у парторга как обычно
с собой
серёжа плачет я иуда
за три конфетки и фингал
я папке мамку с дядей петей
продал
букварь нашел а там о ужас
абэ в эгэдэ её жэ
а дальше не читал мне страшно
уже
я собирал свои богатства
чтоб дом мой был не дом а рай
а счастье что это не знаю
продай
не верю я что все погибнет
я полон щастья и надежд
и был затоптан кучей пьяных
невежд
в любой жене живёт кутузов
ноздрёй ведёт и щурит глаз
когда разит наполеоном
от нас
ведь есть же есть на этом свете
среди отстоя и какья
наипрекраснейшие люди
как я
обыкновенный шведский дядя
во сне летает выше крыш
с ним плод его шизофрении
малыш
уютный плед закат багряный
горячий кофе канделябр
неспешными шагами входит
ноябрь
аркадий только что из ванной
совсем нагой лишь бигуди
звенят чуть слышно на мохнатой
груди
любовь похожая на шарфик
на шею бросилась сама
а я не против так теплее
зима
в эмансипированном мире
поди попробуй отыщи
тот райский уголок квартиры
где щи
мадам зачем же вы в экстазе
порвали галстук и пиджак
да я бы с вами согласился
и так
страшней всего когда ты леди
и вип персоны за столом
и надо б светскую беседу
а влом
зухру тошнило в караоке
мы думали от песни бель
а оказалось что двенадцать
недель
в оксане двести грамм овсянки
сухарик яблоко кефир
а за пределами оксаны
злой мир
вот обнажённая оксана
глядит на фёдора в упор
и по её груди гуляет
курсор
как хорошо уметь лениться
я эту истину постиг
и мастерю уют из кофе
и книг
до слёз красавице обидно
принц кривоног и косоглаз
а башмачок его хрустальный
как раз
ты кто такой чтоб сразу в койку
и требовать компот и щи
диван сначала на девятый
втащи
детектор лжи перекосило
потом заклинило совсем
когда призналась я что ночью
не ем
табу на встречи и объятья
прикосновения рукой
но есть дотронуться возможность
строкой
семён заходит в обезьянник
там сорок восемь обезьян
кто вор кто хулиган кто просто
кто пьян
когда я вырасту усатый
вздохнув разматывать возьмус
всё что наматывал когда-то
на ус
я бог я царь наполеон я
рубашка с длинным рукавом
на мне так элегантна как ни
на ком
джордано мы даем вам выбор
петля туга топор остёр
пожалуй я предпочитаю
костёр