ты наготой меня сразила
я в кому впал почти на год
ведь я вблизи таких не видел
нагот
туман над городом сгустился
и перепутав этажи
в окно закрытое стучатся
ежи
моя подружка не любила
ходить со мною на футбол
потом сменила гнев на милость
и пол
кощей с годами не стареет
и не меняется в лице
лишь иногда кольнёт иголка
в яйце
на трассе одноногий лыжник
догнал двуногих и они
тактично дали половину
лыжни
царица в ночь рожает что то
гудит и шепчется роддом
плод поддаётся описанью
с трудом
аделаида растворите
свои сомнения в вине
чтоб то что дальше не по вашей
вине
в ночных нескрёбаных сусеках
тихонько стонут колобки
старуха точит при лучине
скребки
я мелко порубил петрушку
пока не видел психиатр
и успокоенный покинул
театр
я гобоист кричал евгений
верните гады мой гобой
я не умею на гитаре
губой
онегин добрый мой приятель
а ленский жалкий рифмоплёт
вот догадайтесь кто в романе
умрёт
мяч уронив муму и таня
рванули с палубы за борт
команды так и не дождавшись
апорт
я вспоминаю я нетрезвый
ты необузданно пьяна
луна в окне и на пороге
жена
рожать не стану от холопа
ступай обратно на лужок
пастух обиделся и спрятал
рожок
не ходят в гости интроверты
ни с кем не видятся почти
а всё сидят в асоциальной
сети
зачем нужны все эти люди
что с толстой сумкой на ремне
по ленинграду носят письма
не мне
олег пожалуйста не спите
счастливым сделайте лицо
скажите да и надевайте
кольцо
я умный вид приобретаю
перечислением имён
всех тех кто был когда то очень
умён
и в завершение загрузки
для вас кубанский женский хор
исполнит акапелла слово
error
ошибся улицей подъездом
прожжённым лифтом этажом
уйдя с работы в настроеньи
чужом
когда настойчиво бросают
вас в набежавшую волну
не сомневайтесь и идите
ко дну
гудафтэнун я к ай балиту
он ждать меня я валтэр скотт
я не один здесь мой корзинка
я с кот
ты чо тут делаешь гевара
один с винтовкой на плече
а я не чо отстаньте лохи
я че
гроссмейстер бледный от смущенья
соображает что нельзя
но вынимает из кармана
ферзя
у мамы клуб бассейн и йога
ей как всегда не до меня
и только папа спросит хочешь
ремня
семён акакьевич а как там
ваш славный батюшка акак
как не акак прошу прощенья
а как
куда ты прёшься в храм с кальяном
коляну крикнул никодим
не видишь мы своим кадилом
кадим
пойми собака скрасит старость
но карлсон был неумолим
давай малыш мы лучше детство
продлим
как томно вы крутили локон
концом ноги качая кед
какой же всё таки вы петя
кокет
любимая меня ревнует
буквально к каждому столбу
хотя столбы я крайне редко
встречал