в раю для нерождённых классно
со мной два брата и сестра
мам может быть остановиться
пора
из дома вышел одноногий
изрядно выпивший пахом
и огласил окрестность бравым
йохом
я интроверт а это значит
что в сердце вход по паспортам
но вас уже не выгнать если
вы там
барон клико погиб героем
но неизвестен большинству
гораздо больше почитают
вдову
мой иск что мир несовершенен
в нём правят жадность злость и месть
ответчик снова не явился
он есть?
детеныши швейцарской панды
такие милые зверьки
что люди кормят их часами
с руки
вцепившись в ухо леопольда
мышь стала требовать деньгу
и превратилась постепенно
в серьгу
жызнь оборвалась виновато
во всём отсутствие табу
жаль осознание приходит
в гробу
иван постигни соль процесса
компактный чемодан неся
в нём вовсе не рука принцессы
в нём вся
не забывайте хмурить брови
когда идёт ваш злейший враг
не то чтоб напугать беднягу
а так
ползут усталые маршрутки
минуя рвы и валуны
им покоряется поверхность
луны
киту ночами снится город
в пыли бетонной видит он
законсервированный в банках
планктон
под питерским свинцовым небом
среди парадных как протест
жил смелый и принципиальный
подъезд
быстрей всего всегда сбегают
мужчины деньги молоко
да прибавляются заботы
легко
пытался мышечную массу
набрать быстрее мой котэ
но вот не тэ в подвале мыши
не тэ
графиня сделаем укольчик
да я сверлить и сам боюсссс
когда тут тройка и семёрка
и флюс
непотопляемая муха
плывет в бокале шардонэ
на акт насилья сподвигая
менэ
хомяк пихает два арбуза
в свои защечные мешки
мозги кровища кости зубы
кишки
пережывала донна анна
и чо хорошего любовь
за редкий секс стирай как дура
готовь
я прочитал три камасутры
но не нашёл ответ зачем
зато куда теперь понятно
и чем
лежим и воздух между нами
дрожит от напряжения
ни ты люблю не скажешь первой
ни я
яичницы приготовленье
есть эпопея а не блиц
когда нет в доме ни плиты ни
яиц
вразрез с осенней мизансценой
любовью яркою блесну
даю на внутренних подмостках
весну
добро должно быть с кулаками
меняю тонну пескарей
на две боксёрские перчатки
андрей
запнувшись о порог в гестапо
исаев подавляет крик
наружу не пуская русский
язык
оксану больше не тревожит
вопрос тому ль она дала
в сто лет бывают поважнее
дела
когда был карло юн наивен
беспечен часто не тверёз
он ни одну не пропускал из
берёз
холодной осенью хоттабыч
почти лишился бороды
пока наладилась работа
винды
чуть я открыл на слове битва
словарь брокграуз и эфрон
в дверь постучали и забрали
на фронт
я знаю что кащей не умер
он лишь скрывается устав
от бесконечных юбилейных
простав