найдешь ее по тем мужчинам
что падают к ногам с тех пор
как ей исполнилось семнадцать
и заменяют ей следы
аркадий продавец фиалок
он мог машины продавать
недвижимость и бриллианты
а выбрал скромные цветы
мам почему меня с друзьями
не выпускают со двора
а по проспекту едут танки
а в телевизоре балет
вот и исчезли земленавты
ушли куда то вне земли
где не отбрасывают тени
где серебрятся облака
а вас не посещало чувство
на дне рождения своём
что ваши годы не кукушка
а птеродактиль куковал
куда уходит наше детство
спросил у мамы сын матвей
мое ушло на сигареты
на пиво секс и на тебя
олег пытается проникнуть
олесе в глубину душы
и он давно уже б добрался
но отвлекается на грудь
когда умру то не играйте
дурацкий похоронный марш
сыграйте лучше мне душевно
про то что умер рокенрол
лежать в поту проснувшись ночью
и напряжённо слушать как
уже крадётся понедельник
по флизелиновой стене
ты чей и он сказал татарский
и в руки взял он ятаган
и взял кумыс и сел на лошадь
и ускакал и не догнать
бывают люди просто твари
бывают люди просто чмо
как хорошо что есть на свете
такой хороший добрый я
василий обожает дайвинг
геннадий рафтинга фанат
а мы поклонники ночного
скамейкинга и водкинга
мимо рядов чумных калечных
спидозных медленно олег
проходит в сектор одиноких
через огромный стадион
неужто ты меня услышал
и руку помощи подал
а нет похоже это снова
твоя карающая длань
уже потом мне рассказали
что воровать и лгать не грех
и убивать и то что здесь я
не изза этого совсем
зухра открыла холодильник
а из давнишних макарон
от света щурясь смотрит нечто
и дверцу тянет на себя
а я предпочитаю порно
сказал внезапно николай
когда ребята обсуждали
работы раннего трюфо
там хорошо но нет корейцев
сказал про рай мне николай
а где корейцы где корейцы
кричу ему я сжав кадык
олегу доктора сказали
что жить осталось восемь дней
олег поест поспит покурит
чтоб время как то скоротать
всю ночь мошенники звонили
в чугунные колокола
вскарабкавшись на колокольню
пытаясь замолить грехи
ты шнидкой штопаешь рубашку
я пью чайковского во двор
смотрю там мусоргского ктото
к помойке в шуберте несет
а помнишь как ты на площадке
стихи читала мне в лицо
а я забыв платок в квартире
лишь утирался рукавом
ты посмотри какая гадость
как мерзко ползает пищит
как отвратительно воняет
хочу такую же себе
он дочитал свой стих до точки
и замолчал и слышно как
ползет мурашками по коже
его последняя строка
я женщина на грани срыва
ну где же мой альмадавар
ведь пропадает столько боли
и некому запечатлеть
меня придумали евреи
в пятьсот тринадцатом году
а сотворили папа с мамой
по их старинным чертежам
куку любимая я дома
ты чо кукуешь идиот
кукушка дятлу не товарищ
туктук любимая туктук
теперь узнав тебя поближе
свою собаку никогда
ни разу в жизни понимаешь
я сукою не назову
цыганки яркою толпою
поют и пляшут вкруг меня
но прочитав мои ладони
рыдая убегают прочь
как провожают зинаиду
совсем не так как зульфию
с еловым лапником блинами
чтоб не вернулась никогда