я вижу труп он занимает
пространство время и такси
в котором ехал мой напарник
который захотел все сам
прекрасен лес осенним утром
щебечет дрозд смеётся выпь
идут мужчины в их лукошках
пельмени в листьях и хвое
я написал про олю песню
а оля думает что я
сидел все время на диване
и даже не надел штанов
высокий глеб с высокой зиной
танцуют парой говорит
высокий глеб высокой зине
высокопарные слова
модам вы право так прекрасны
я оторвать невсилах глаз
как будто в луже клеймомента
он в важем образе утоп
олег стучит соседям в стену
уже волнуется за них
три дня так тихо что наверно
пора в полицию звонить
сварил яичко начал чистить
а там какая то трава
вы понимаете я тоже
не понимаю ничего
антон под скальпелем хирурга
уже четырнадцать часов
во власти общего наркоза
и уворачивается
бюстгальтер милая снимает
а вместо тить два фонаря
я резко влево по оврагам
губами чмокаюсь об руль
добро всегда материально
оно приятное на вкус
на ощупь мягкое и пахнет
как бабушкины пироги
ты пережевывала мюсли
не отвечая кто отец
и в этот миг я сам как будто
был между челюстей твоих
олег пришил оксане ротик
потом подумал и пришил
ещо один чуть чуть пониже
потом ещо ещо ещо
прочесть по буквам может каждый
а ты попробуй прочитать
по лицам по глазам по звёздам
по летним луговым цветам
барталамью стоит у стенки
а перед ним расстрельный взвод
который сдуру умудрился
вчера патроны расстрелять
я снял глухую проститутку
с одной лишь целью прочитать
свои стихи но та отгрызла
себе ступню и уползла
оксана завела котёнка
гламурным золотым ключом
а он отказваится бегать
в кровавой луже трепеща
а чтобы уродилась вишня
вам нужно много дочерей
и чтобы все они ходили
под нею плакать о любви
я умираю от восторга
в париже а в геленджике
ты помнишь как совсем недавно
я умирала от любви
я занялся конебализмом
поручик ржевский объявил
и посредине бальной залы
смеяся подошол к коню
я не люблю бозоны хиггса
мне подозрительны они
я предпочёл бы перельмана
а лучше б жукова бозон
не мат вы в сми нам запрещайте
а ваши в думе имена
вредней звучит тра та та путин
чем засиделся тра та та
боярский взялся за гитару
и изготовился запеть
но позабыв начало песни
вдруг встал оделся и ушел
скажи мне няня где же кружка
спросил измученный поэт
а няня спит она устала
из дома кружки выносить
олег катался с алевтиной
и ненароком залетел
не в смысле ждет теперь ребенка
а в смысле бампер и крыло
так хорошо всё начиналось
читали гёте и гюго
но штурмбанфюррер встал и вышел
увидев бюстик ильича
диван жратва кино и пиво
перегородка а за ней
неисчислимые пространства
непостижимых пиздецов
я плавал в трёхлитровой банке
простым солёным огурцом
и мир казался мне ненастным
сквозь запотевшее стекло
олег зачерпывает ложкой
остывший август на обед
и жадно кушает покуда
тот не заканчивается
а эта дверь ведёт в саванну
туда мы бегаем гулять
когда родителей нет дома
когда за окнами декабрь
и резать резать резать резать
и бить и бить и бить и бить
а после долго извиняться
что перепутал адреса