видно айвазовский
об девятый вал
и кистей и вёсел
много обломал
не могу понять я
плавятся мозги
три зачем педали
если две ноги
в голове оксаны
чисто и светло
лишь письма татьяны
листик занесло
вылезли из моря
три богатыря
остальные тридцать
рыбы до сих пор
зеркальце поведай
тайны этих стен
кто из тела ночью
тырит коллаген
капая слюною
с треснувшей губы
я мешки с деньгами
поворочал бы
чтобы сытой жизни
наконец достичь
не питай надежды
завещал ильич
век при виде сверху
тот же самый миг
полный нелюбимых
и недорогих
зиму пью с синицей
летом в вязкий зной
с журавлём водицы
бы колодезной
караван продуктов
трактом пищевым
медленно подходит
к шахтам пусковым
мы не кочегары
и не плотники
потому наш ужин
очень плотненький
вкалывая ночью
на луну не вой
выть не разрешает
кодекс трудовой
маша ты не слушай
тех кто портит кровь
кушай тортик кушай
он и есть любовь
иногда мне страшно
иногда мне норм
не живу а тупо
добываю корм
чтоб с детьми и мужем
не сойти с ума
овладей искусством
делать всё сама
проведя полгода
в сумрачном лесу
рыть могу берлогу
свежевать лису
вы студент не нойте
тройки вам с лихвой
я купался в водах
вашей курсовой
школа не сказала
мне и институт
почему герасим
утопил княжну т
ах какая дама
жуть как хороша
к ней прям из ширинки
тянется душа
жалобы какие
есть у вас больной
молодость верните
больше ни одной
выйду в день последний
по траве босой
рассказать о жизни
бабушке с косой
хочется на море
пива и балдеть
овладей искусством
не хотеть хотеть
пчёлки век недолог
только сорок дней
нету профсоюза
хлопотать об ней
обниму енота
коль накатит грусть
ты дурак серёжа
скажут ну и пусть
на боксерских грушах
нам давно пора
вырастить побольше
кулаков добра
был неравнодушен
до мясных борщей
а хлебнув влюбился
прежнего пущей
я повесил шторы
просто красота
ну была бы если б
не было кота
я двумя ногами
топал в магазин
радуясь желудок
что хотя б один
август в лист заносит
рыжей лапой штраф
дождь условно месяц
и полгода шарф
что за настроенье
что за депресняк
был запал в июне
в августе иссяк