безразличным взглядом
душу не трави
хочешь храм построю
спаса на любви
сохнет на бумаге
первая строка
влажный след скупого
мыслей ручейка
трёхэтажным матом
крою работяг
что такой же криво
строят особняк
лошадь вдруг сказала
вот знакомьтесь ёж
с кем не уточнила
что с неё возьмёшь
яркие уносит
краски октября
ктото беспросветный
землю серебря
всю жизнь отстоял у ворот на посту
хотелось уже отдохнуть бы
но снова подходят лелея мечту
судьбы
для похудения рецепты
ты запиши себе в тетрадь
и крепко накрепко запомни
не жрать
поспорил ги с де мопассаном
что печь умеет пироги
ни пирогов ни мопассана
ни ги
гагарин сказал мне ракета нужна
но в цупе в ракетах не шарят
и юре сказали лети ка ты на
шаре
завтрак тот что в офис
будет унесён
я кладу на утро
а потом на всё
чуть мерцает в лунном
свете гладь пруда
я в твоём ответе
не расслышал да
всем что есть на свете
я готов рискнуть
если мне под лыжи
ляжет млечный путь
бедность не страшна мне
нипочём хандра
бабочкой порхаю
на конце шнура
что ты вьёшься бармен
белкой в колесе
мне на пару пальцев
а потом на все
как на полдеревни
растяну меха
девки залетают
в сети жениха
ночь тайгу накрыла
слышен жуткий вой
зэк обходит лагерь
против часовой
гости угощайтесь
паста дичь маца
только соблюдайте
целостность лица
музыкант бродячий
душу бередя
задевает сердцем
ниточки дождя
раз карлсон наведался к фрёкен в пургу
теперь подтекает моторчик
и молнией мысль промелькнула в мозгу
порча
пропала улица в метели
изнемогаю от ходьбы
и дальше собственной не видно
судьбы
вот врачи считают
ноги у больной
и решают в праздник
дёрнуть по одной
нет приятней звука
чем когда в дверях
крикнут ах ты ирод
снова на бровях
молодым не страшно
есть картошку фри
разложиться хуже
ящика внутри
если ты не птица
то зачем тебе
горевать напрасно
о своей судьбе
как бы ни писал ты
депры мастерски
жизнь всего лишь рифма
на конце строки
молодое солнце
жарит в день сурка
ни малейших шансов
у снеговика
муж вернулся поздно
палец на звонке
будущего оттиск
на воротнике
рдяные пожары
прописи сожгли
те что написали
с грустью журавли
взяв ван гога в лодку
строгим был мазай
по моей команде
уши обрезай
горный склон нетронут
словно чистый лист
лишь внизу автограф
бывший альпинист