царица кобылой встающей в свечу
и рвущей ремни коновязи
хрипела не ласки я гриша хочу
грязи
индейцы орали да ёкарный лять
страдания наши до коль то
но нравилось белым ковбоям стрелять
с кольта
принять могу облик любого зверья
и вдруг я пингвин на морозе
не правильно как то ударился я
оземь
пора на работу ночную шагать
на улице скользко и зябко
к парадной вернусь утром будут опять
бабки
местами меняются правда и ложь
забвенье и медные трубы
когда раскалённые к сердцу прижмёшь
губы
сыры кружат голову бедной лисе
картина грачи прилетели
облеплены ими берёзы и все
ели
ты любишь спросила вопрос как ответ
к вершине блаженства мы лезли
и вздрогнув застыла что все таки нет
если
я подвигом смелым украсить хотел
судьбы своей скучную повесть
придумал да только сказать не дала
совесть
оксана всеядна и жизнь не могла
представить без вкусно и точки
пока ей не стали отказывать там
почки
оксане плевать на комфорт и уют
на всякие в жизни невзгоды
немного напрячься глядишь отойдут
годы
всё брат субъективно такая беда
в америке ли на руси ли
клевещут немало а правда всегда
в силе
макдональдс свой имидж сменил без помех
всё вкусно и точка здесь стало
а я как была так и буду для всех
сало
толстой сомневался ведь ходит молва
поднимут издатели на смех
не десять томов получилось а два
наспех
приклеивал намертво к корпусу гриф
гитары своей ленинградской
ругаясь что местное качество миф
градский
банальный сюжет грека речка и рак
по пояс зашëл в речку грека
и больше в любовь не войдëт грека как
в реку
красотке слетевшей в кювет сгоряча
я вытолкал лексус к дороге
и мне она с барского дарит плеча
ноги
я домохозяйка когда мне зевать
раз в доме бардак мне не нужен
встаю и с утра заправляю кровать
мужем
мы в дождь и в туманы в мороз и в жару
бандитов в сортирах мочили
в судане и в гане в мали и в перу
в чили
под утро люблю возвращаться в себя
хотя не в себя тоже можно
свой каждый клинический случай любя
сложный
дурманом вино наполняет хрусталь
синеет каёмка у блюдца
а нити судьбы фокусируясь вдаль
рвутся
напрасно затеяли вы мордобой
на пиршества глядя останки
последний паук говорил сам с собой
в банке
коня продала ты почти за гроши
остались коза и корова
но вспыхнула хата семейство лишив
крова
ты знаешь я плюнула очень давно
на то что подумает мама
ведь маме твоей хоть бы что всё равно
драма
всю жизнь отстоял у ворот на посту
хотелось уже отдохнуть бы
но снова подходят лелея мечту
судьбы
вкус славы познал в этом мире шальном
иль принял судьбы злое скерцо
останься строкою хотя бы в одном
сердце
весь день про гавайи втирал напролёт
весь вечер поил кальвадосом
и вот замечаю девчонка клюёт
носом
меня не пугают пути к типажу
в искусстве и мунка полотна
из комнат спокойно всегда выхожу
в окна
был мир временами кошмарно красив
но как же скажите на милость
мгновение это проси не проси
смылось
хоть я интроверт и по жизни пижон
уныние мне незнакомо
с годами мне просто открылся закон
лома
раз карлсон наведался к фрёкен в пургу
теперь подтекает моторчик
и молнией мысль промелькнула в мозгу
порча