поздравляй мужчину
тело оголя
чтоб согрели в марте
с брошкой соболя
мы не рабы мы добровольцы
мы дружно едем строить бам
как мы таким же добровольным
рабам
пристал к охотникам тургенев
на пятачке среди болот
и настрелял десяток уток
в блокнот
а это мой фанерный ленин
я повезу его с собой
поставлю там на новом месте
где будет красный уголок
я бог говна олег воскликнул
ведь я его сейчас родил
говно в почтительном поклоне
олегу липнет на штаны
от нехер делать когда скучно
иду в ларек беру поштучно
умолк орденоносный сводный
хор чорных бархатных цикад
и слышно как сверчок невзрачный
тихонько сверлит бедный мозг
есть лапки даже у улитки
и дождевого червяка
а если ты их не заметил
ты просто чёрствый человек
чёрт с ним раз случился
чувственный всполох
вариант в подъезде
в общем то неплох
не нахожу на порно заю
но я надежду не теряю
мужа зинаида
в морге не ищи
выпал из кареты
скорой помощи
олег в валютном коридоре
за волатильностью следя
то радуется то жалеет
что у него валюты нет
смерть завела себе собаку
но к ней боится подойти
когда подходит сразу чумка
уже пятнадцатый щенок
хризантемы астры
розы и дубки
по дороге к школе
словно ручейки
залетал мохнатый
шмель к моей жене
от пыльцы остался
след на простыне
на званом царственном приеме
случился хаос и разврат
прикинулся простым маркизом
де сад
летят вращаясь сквозь пространство
свинца горячих девять грамм
а сзади шлейф из красных капель
и грязнобелых крупных брызг
там за гаражами
в сумрак от бычья
молча убегаю
и пока ничья
мне аист притащил котёнка
я девять месяцев ждала
вязала синие пинетки
надеялась что будет сын
так вышло у сестры игната
есть некто чмо и нету брата
старый год но новый
и наоборот
этот календарь нам
постоянно врёт
телефон молчит а
позвони ка мне
дай распространиться
радиоволне
том павича горит в камине
я на разделочной доске
серпом рыб потрошу молчащих
на ныне мёртвых языках
олег давно работал в банке
по правде говоря устал
наверх по стенкам выбираться
и на виду справлять нужду
на небе облако сложилось
в портрет твой милый и простой
а потом снова разложилось
в гигантский с родинкою член
на розовом лице семёна
цвели и радость и восторг
но превалировало счастье
по площади цветения
легко могла у родиона
топор старушка отобрать
но за спиной стояла роди
на мать
горный склон нетронут
словно чистый лист
лишь внизу автограф
бывший альпинист
в телесериалах
вездесущий инь
будоражит душу
главных героинь
сижу я перед монитором
смотрю на всякую хуню
а могбы на бали в шезлонге
сидеть смотреть на море в даль