ты чёрствый хлеб бросаешь в урну
не замечая слёз моих
я за такой же в сорок третьем
двух проституток снял отцу
когда стал пушкин мёртвый люди
почувствовали что они
живее стали чем вот раньше
когда поэт еще живой
пока ты выбрала в чём выйти
я постарел на три часа
евгений вглядывался в ольгу
хотел увидеть в ней жену
но нет всё те же поры кожы
всё теже сиськи двадцать лет
в горошек наш пододеяльник
в полоску наша простыня
сегодня я заметил это
а значит нам пора вставать
тупая мысль внутри олега
застряла возле мозжечка
не всилах прорубить дорогу
сквозь мягкий эластичный мозг
в тарелку вилкой попадая
я с наслажденьем ем крем суп
чтоб не опошлить этот вечер
о ложке вдруг заговорив
старик седой в безлюдном парке
батон пернатым покрошил
хотя не ясно на какие
гроши
поторопись сказал полковник
фельдмаршал хочет отдохнуть
и вот над утренним парадом
вечерний вдруг расцвел салют
из клумб измайловского парка
мне симпатична лишь одна
на остальные мне конкретно
подна
шёл пятачок под тополями
пух в глаз попал и глаз опух
и хорошо что хоть не ослик
а пух
олег жениться обещает
оксана вяжет узелок
и так заканчивает пятый
чулок
аркадий расхищал грибницы
отборных редких трюфелей
искать нет смысла в чём смысл жизни
когда бессмысленно живёшь
мне новый год с утра напомнил
что старый только я теперь
сусанин в лесу чужеземный народ
всё в поисках выхода водит
раз в месяц крича вот же наш поворот
вроде
про то как разные предметы
проводят переменный ток
недавно получил бесплатный
урок
на день святого валентина
аркадий получает борщ
а через девять дней получит
салат второе и компот
приникнув глазом к окуляру
олег увидел в микроскоп
обсерваторию простейших
и телескопа окуляр
я льщу тебе скрывая правду
ты говоришь кривя душой
мы заменили хлеб насущный
лапшой
в клуб анонимных николаев
приходит николай дроздов
чтоб не узнали сунув бошку
гнездо в
совсем раздетой афродита
выходит медленно из вод
мужей окрестных начиная
извод
скупиться можешь вань в магните
а не в отделе женских шуб
олег плохой ассенизатор
боится жидкого говна
его оксана называет
чистюля маменькин сынок
на танцах у стены робели
в килтах нарядных пастухи
максим прекрасно засыпает
на зульфие но на других
оксане ольге и марии
никак не может он уснуть
эх доля царская такая
как понаедут дураки
полцарства нет и дочь теперь без
руки
глеб ощущает как в движеньи
его несдержанное ци
неумолимо продвигает
в отцы
а если зритель будет вялым
то режиссёр команду даст
пустить в партер слезоточивый
рассказ
посредством образных метафор
вы говорили о любви
а как сказать идите нахер
на вашем странном языке