ноль пять этилового спирта
и напрочь смыт культурный слой
страшней всего когда бумага
второе место держит смерть
на третьем месте фреди крюгер
за фреди ксения собчак
говна четыре килограмма
на рынке продает олег
вот полтора берет аркадий
осталось два кило пятьсот
ноябрь намоченный дождями
уныло сохнет на ветру
пойду в глинтвейн побольше цедры
натру
в деревню провели лайвджорнал
а в ней живёт один старик
и ежедневно без камментов
его недлинные посты
буряты строят дирижабли
из молодых оленьих шкур
и скоро к их мохнатым унтам
падут берлин и кострома
я свой я новый мир построил
в нём злу и горю места нет
он без остатка уместился
под плед
в аду я стал бы цветоводом
в раю я был бы истопник
в нирване я бы обзавёлся
мопедом курами женой
исус протягивает руку
и говорит я иисус
тогда олег с улыбкой хитрой
ему ответил оолег
вот ты не видишь смысла жизни
и хочешь умереть а вдруг
не будешь видеть смысла смерти
когда умрешь и что тогда
хотелось бы конечно глянуть
на мир какой нибудь иной
но не такою же простите
ценой
оксана о любви олега
узнала вскользь от зульфии
зардевшысь в поле убежала
бульдозер брошеный стоит
я созидатель я ученый
я лишь мечтал улучшить мир
я не затем придумал пули
чтоб ими ружья заряжать
пускай нечасто отвечаю
немногословен стар и сед
не удаляй меня создатель
бесед
спешу обнять тебя евгений
пишу в потёмках у костра
я в жопе мира и чернила
мои закончились уже
степан петрович процветает
лежыт на поле и молчит
а сквозь его сухое тело
ромашки лютики цветут
с годами жизни ход быстрее
всё чаще смена дней и лет
всё реже волосы и зубы
а дурь всё та же в голове
есенин шёпотом читает
стихи но тут толстой вбежал
и громко громко очень громко
вслух прочитал войну и мир
вы нас ничем не удивите
к тому же этот ваш канкан
из рук всё время выбивает
стакан
пельмень отец поет сынишке
тихонько грустный лаллабай
спи мой сынок сварили маму
вот ты уснёшь и я пойду
на курсы самобичеванья
олег сегодня не придет
он думает что он не сможет
он не достоин он дурак
что значит у меня есть дети
скорее всё наоборот
у них есть я и то на время
пока они не подрастут
я целовал ей шею ноги
запястья прочие места
и всюду чувствовался привкус
шеста
кинолог взял бобра за ухо
неодобрительно потряс
ну что ж раз мама разрешает
но только мыть гулять всё сам
семьдесят процентов
жизни это боль
тридцать крепкий кофе
или алкоголь
везде где проходил геннадий
у женщин влажные трусы
и все они с разбитым сердцем
без чувств лежат в его следах
мне довелось родиться дважды
сказал мальчишке ветеран
и слёзы хлынули у деда
из ран
по петербургу ходит саша
неся на голове плюмаж
никто над сашей не смеётся
дюма ж
смерть между делом пишет книгу
смерть замечательных людей
и хоть работы очень много
уже дошла до буквы ё
читаю на двери подъезда
что лето будут отключать
что набирайте лето в банки
что пейте лето пока есть