мне очень помогли уколы
а мне вовнутрь змеиный яд
а мне молитва и крещенье
а мне безвременная смерть
писатель может быть мерзавцем
но только если он талант
а вы олег пока извольте
вести себя порядочно
стоят монтекки с капулетти
строй в строй глаз в глаз живот в живот
стоят молчат неровно дышат
род в род
бывает встретишь человека
а он давно не человек
и хлопает тебя надменно
своим копытом по плечу
у ольги каменное сердце
на севере покрыто мхом
а с южной стороны пригрелся
свернувшись кольцами степан
отец как в чернобелом фильме
с открытым ртом застыла мать
дверь сын еще один мужчина
кровать
я календарь перевернула
а там три тысячи рублей
и сердце бешено забилось
а где ещё шесть восемьсот
аркадий не боится смерти
ему страшнее что потом
а вдруг его там не оценят
а вдруг он им не подойдёт
по телефону мама плачет
что всё болит и что умрёт
а сын молчит и смотрит в стену
и держит трубку у виска
в тот день хотелось мне влюбиться
но встать с дивана было лень
и я зевнула и влюбилась
в тот день
склонился врач над чиполлино
у пациента острый шок
готовьте срочно к пересадке
в горшок
вот смотрим фильмы и читаем
пластинки слушаем и что
ну нахрена все это нужно
скажите люди нахрена
быть может на земле когда то
возобладает здравый смысл
но до великого момента
никто из нас не доживет
спасибо тем кто равнодушен
с кем можно просто помолчать
прохожим снегу телефону
и в ворде чистому листу
илья сказал на фото глядя
скрыть не пытаясь свой восторг
я показал бы этой влади
восток
давай как будто я уехал
кудато очень далеко
туда где нету интернета
и телефоны не берут
ты прячешь дерринжер в корсете
надёжнее конечно кольт
но тут уж никаких не хватит
декольт
что жизнь говно не сомневался
что смерть говно узнал тогда
когда сломался под ногами
в гнилом сортире ветхий пол
собачий рай устроен просто
там вечно солнечный июль
и ты с хозяином гуляешь
и он не помнит ничего
семён не делится на части
с ним если секс то это секс
со всем его духовным миром
женой носками и котом
щелчок и вылетела птица
из дырки чёрного зрачка
и мир застыл в квадратной раме
на чьей то стенке под стеклом
а я смотрю в ночное небо
и вижу мириады звезд
и понимаю как ничтожны
они в сравнении со мной
гвидон перекрестился махом
и осушил вина кувшин
увидев что царевна лебедь
из шин
да ладно разве это данко
он шепеляв и мелковат
и приволакивает ногу
и сердце вырвал не себе
мы все немного богомолы
по глади будничной скользя
порою думаем чем думать
нельзя
заплакано седое небо
так безнадёжно всё вокруг
что даже валятся синицы
из рук
итак святой отец приступим
хохо у вас смешной живот
ах исповедь да да простите
так вот
костюм гестаповца поможет
лишь до поры до времени
а вот причёску в виде пейсов
смени
я скрыл безвольный подбородок
под толстым слоем бороды
теперь я выгляжу как мачо
хотя веду себя как трус
цена свободы это дети
которые потом тебя
не то чтобы совсем не бросят
но будут часто навещать