на стрежень стикса выплывает
полна шаланда мертвецов
харон с кормы на спининг ловит
живцов
купи мне бабушка алёнку
слегка смущаясь просит внук
не шоколадку а живую
в платке с румянцем на щеках
я раздобыла этот адрес
сама там правда не была
но все кто был глаза заводят
короче девочки за мной
по логике общаться с зомби
весьма полезней чем с людьми
для них мозги имеют ценность
и важно что у вас внутри
врата внезапно распахнулись
открылся жертвенный алтарь
но перегородил дорогу
вратарь
похорони меня в еноте
в бурундуке или в бобре
глиста седая просит сына
лиш здесь в еже не хорони
закрою форточку плотнее
залезу в байковый халат
зима крестьянин торжествует
я не крестьянин мне пиздец
в промозглом парке на скамейке
сидит как памятник старик
и одиночества молчанье
как крик
на эпиляцию девчата
по кругу в очередь встают
паленым волосом насыщен
вечерний воздух у костра
к оксане подошел ученый
напоминающий кота
и попросил сидеть потише
не пачкать ветви чешуей
меня приговорили к смерти
и чтоб свершился приговор
я был зачат рожден и казни
двадцать четыре года ждал
холодно и сыро
дело к ноябрю
свитерок с оленем
я тебе дарю
бывает иногда листаешь
одежды модной каталог
и думаешь а мне пошли бы
вот эти ноги попа грудь
как ты надоела
низменная плоть
то тебе котлету
то развратных тёть
жена домой из эмиратов
вернулась с золотом в ушах
каспаров сразу понял это
был шах
мы жили в маленьких квартирах
и спали с кем нибудь одним
и называли именами
и не боялись темноты
пока обыскивали вора
своей стремительной рукой
он подложил ментам наркотик
теперь они сидят в тюрьме
скажи ка дядя ведь не даром
гражданство мы даём жерарам
любила лётчика оксана
а он любил тирамису
жрать в одиночку в мигах яках
и в су
давай сольёмся воедино
сказал чуковскому корней
и нам дешевше и людям спо
койней
у нас орудуют маньяки
шепнула женщина илье
и оглядевшись снова скрылась
в толпе потенциальных жертв
лежит в траве мой юрий лонго
убит удмуртским колдуном
рука его сжимает шапку
и кровь стекает по фольге
мне потолок не интересен
а то что я в него смотрю
а не на вас так это просто
для самосохранения
слепой старик читает мысли
хватая за руку людей
гримасой ужаса и боли
искажено его лицо
зухра не помнит константина
как будто кто резинкой стёр
остались кость костюм костяшки
костёр
ты жаришь лук а я читаю
свежий камышинский курьер
и лето тихо утекает
меж досок пристани реки
оксана расчехлила зубы
и улыбается в илью
но попадает в николая
смотрите он втянул живот
на бёдра белые полячки
сын бульбы смотрит говоря
не помогли твои мне ляхи
всё зря
я в детстве съел приставку денди
с тех пор куда бы я ни шёл
внутри меня всегда играет
мелодия из марио
как повернусь к тебе спиною
так чувствую что по спине
от взгляда твоего мурашки
бегут у женщины другой