шаинский умер но не сразу
сначала реквием писал
для пианины с детским хором
и простудился голося
когда мне купите георгий
вы с наворотами айпод
я перестану ржать над вами
и под
завзятый негодяй лишь молча
вздыхает опустив глаза
а что тут скажешь если крепко
взят за
вот лежат на грядке
я и тяпочка
дергаются ручки
глаз и пяточка
за эти годы в мореходке
к мечте приблизился своей
служить не на подводной лодке
а в ней
паяц на стуле извивался
и публику смешил как мог
успех был правда переменным
как ток
обычно к сыру равнодушен
был в магазине иисус
но чу увидел на прилавке
кусочек сорта маасдам
поэт иосиф бутербродский
всё время падал маслом вниз
смерть и шаинский кто сильнее
смерть яростно косой трясет
шаинский в голубом вагоне
смертельно бледный но живой
ты меня обидел
выплюнул пирог
да он с цианидом
но доесть то мог
под толстым слоем штукатурки
теснится в теле чуть дыша
клаустрофобией страдая
душа
не похож на папку
вышел карапуз
чтобы не обидеть
я поставлю музз
иван родился николаем
оксана родилась петром
ты видишь пару гомосеков
а это дружная семья
умру я в мае если точно
умру девятого числа
за два часа до смены суток
под смех и крики и салют
дурак одной стрелой способен
убить лягушку и мечту
мое лицо как площадь марко
на нем следы любви войны
каналы трещины от слезной
волны
пух пятачка привёл в кафешку
меню мясное на двери
ну что ты смотришь не стесняйся
ори
сияют чайки перламутром
крича вдоль берега ползут
и яркой радугой за ними
мазут
давай с тобой договоримся
нет больше бренда я и ты
есть мы и будем вместе тратить
твою зарплату на меня
А чем закончен поиск счастья?
Да тем же, собственно, чем жизнь.
ракетным топливом пингвина
олег заправил до бойниц
я покажу вам грязным свиньям
злых птиц
а если мне совсем тоскливо
я выхожу гулять во двор
через окно ведь через двери
так далеко не хватит сил
глеб обожал автомобили
одной лишь марки и давно
ну а какой вот вам ни всё ли
рено
олег красив и атлетичен
его египедский загар
притягивает взоры женьщин
и некоторых пареньков
земля всё ближе и подробней
уже и ёжики видны
которые гурьбой сбежались
на место приземления
грустит на кухне табуретка
древесным молится богам
и телом тянется к хозяйским
ногам
в конце тоннеля долетели
до возносившейся души
команды акушера ну же
дыши
ты начеку спросила зоя
я начеку сказала я
тогда она сняла фуражку
и отошла на маникюр
олег был с дамами галантен
не избегая впрочем тем
что возникают если думать
не тем
злобная старуха
ящер и мутант
с вертолёта ждали
с эскимо десант