я хочу печенек
котиков покой
мне весна с любовью
в семьдесят на кой
никого не слушай
ешь побольше сал
на руси зимою
жир всегда спасал
каждый день втирают
сказочки про зож
тошно и противно
от здоровых рож
живу я правда в беларуси
но выбрать мэра вам хочу
а то у нас тут нету смысла
вообще когото выбирать
я стёр с лица земли овраги
лицом ровняя до конца
а после этого стёр землю
с лица
вошёл в мою жизнь ручейком налегке
окреп и лукавить не стану
теперь ты подобен пожалуй оке
ану
вы однорукий ну и что же
спросил с надрывом николай
хотите щас одною левой
сыграю на литавре вам
сказав что всех сживу со свету
я не придумал как сживать
и первым делом попытался
сжевать
сказал во тьме лишь крибле крабле
а бумс озвучили мне грабли
заходит айболит в палату
и прячет руки за спиной
ну что ребята зайке нужен
спинной
играет в карты стоматолог
и наконец ему пришло
семёрка тройка правда в каждой
дупло
иные ненавидят мойву
другие хуй кладут на мойв
а я люблю и это значит
что мой в
хочется простого
чисто для души
в чай себе добавить
листья анаши
я думал про концептуальность
но не придумал ничего
и я тогда решил подумать
про прусский псевдогуманизм
бобры добры твердил аркадий
себя пытаясь убедить
но трудно внуку буратины
забыть бобровый геноцид
уменье в прошлое проникнуть
и в детстве находить приют
обычно коротко маразмом
зовут
пьеро убит мальвина в шоке
какой кошмар какой позор
прикинь цветами брал на лапу
азор
из самолета вышли люди
переглянулись и пошли
им б корчиться и извиваться
но нет жывые в другой раз
сережа с колей улыбались
друг другу руки жали но
меж ними яростно всплывало
говно
смотри какая ночь глухая
давай печально забухаем
дарасы фсе банкет фуфло на
раз раз проверка микрофона
извлек паталогоанатом
мозги кровавые на свет
сглотнул слюну спросил когда там
обед
пингвин в балете в третьем акте
на двадцать пятом фуэте
вращался очень неохотно
и думал это не моё
мы бросили облака дом снеговой
вкусили полёта свободу
и падаем вниз превращаясь с тобой
в воду
воздух полной грудью
не могу вдохнуть
потому что очень
худенькая грудь
тонна мера веса
мера глуби лье
ну а тазик это
мера оливье
у духом нищего аскета
в подкладке грязного плаща
истлела краткая записка
прощай
с гримпенской трясины
вышел черномор
и сходил овсянкой
бедный берримор
ты врешь себе и мне что любишь
врут банки продавцы врачи
и президент пиздит безбожно
и даже майя календарь
праздники проходят
длинной чередой
ты совсем усталый
жирный и седой