да я не юн да не в гражданском
но о любви могу в стихах
таня шла с работы
с мыслями в коре
о мясном хоть чём то
вечером к пюре
как ни удобрял я
тело там и тут
из другого места
руки не растут
в антракте я столкнулась с костей
мы стали прыгать и визжать
а наши спутники как куклы
стояли молча возле нас
твоими быть хочу духами
чтоб обволакивать и звать
то шлейфом плыть то кожу трогать
а ты б дышала только мной
при слове отпуск всех колбасит
спокоен только металлург
хоть не суеверный
всё же постучу
выходя из дурки
палкой по врачу
не верьте сплетням пушкин выжил
он просто перестал писать
пускай завалит город снегом
чтоб не пробраться печенегам
не связывай жизнь с человеком
носящим розовый берет
мне говорили мама папа
друзья предчувствия но я
смотрят крокодилы
сидя у реки
чтоб не заплывали
люди за буйки
старая больница
кладбище при ней
всё ж умели раньше
строить для людей
у николая яйца кремень
оксана говорит илье
а у тебя как будто вата
или как будто бы желе
попал василий пальцем в небо
из трёх попыток только раз
сегодня выпейте полковник
но завтра чтоб с утра в седле
ведь вам командовать парадом
алле
олег лежал облапив жопу
довольно попивал мартель
пожалуй он еще заглянет
в бордель
который век в лесах дремучих
живёт фартовый колобок
спина амбарами забита
и профиль деда на груди
олег торгует на базаре
жаботикабой и чомпу
вокруг поэты чтото пишут
не покупая ничего
я провоцировал пинался
и хук использовал и лом
но всё равно не защищался
диплом
сегодня ротной поварихе
исполнилось бы пятьдесят
не набери солдаты ложных
лисят
как интонации беднеют
как громкость падает к нулю
когда орёшь на человека
на протяженье десять лет
слеза повисла на реснице
и стала капелькой любви
ты не размазывай ладонью
лови
никто из нас не застрахован
от освоения c-dur
и прочих унизительных про
цедур
отцы и матери с пелёнок
лелеют любят и растят
отцов мамёнок и мамёнок
отцят
олег описан николаем
а как и чем решайте вы
насилье гневно отвергаем
конечно если враг сильней
на фотке в дембельском альбоме
исус улыбчив смугл высок
как будто не стрелял по людям
и духов пряжкой не лупил
разгорелось в пляске
танино лицо
хоть на нём колбаски
жарь а хошь яйцо
пентхаус чист я увольняюсь
сверкнув часами от картье
кричал бегущий с чемоданом
портье
а мы могли бы на вокзале
ещё в двухтысячном году
глазами встретиться но поезд
мой на минуту опоздал