хочу быть просто дядей ваней
для местных бандформирований
как чудно опадают листья
сказал китаец ли цинь хой
не знал мудрец что лес болеет
цингой
я чувствую что где то рядом
сидит застенчивый олег
и за тобою наблюдает
не выходя изза стены
наслаждаюсь с оду
ванчика вином
хрен на закусь и кра
пива с лопухом
когда я вышел из под стражи
икра не лезла в глотку даже
вы из такого же разряда
когда не хочется а надо
закатилось солнце
к нам издалека
в питере проездом
фоточки в вэка
сотый раз рифмую
коньяка вэ ка
очень необычный
этот день сурка
в окно увидел анатолий
как из соседнего окна
в его окошко смотрит некто
и видит анатолия
с любовью николай смирился
но знает что она предаст
как только в загсе утром ранним
все трижды горько прокричат
заставляет август
зной и день слабеть
от шагрени лета
оставляя треть
когда зарплату выдавали
мне показалось я богат
и что могу себе позволить
на ужин шпроты и сырок
окончив вуз легко и просто
напишешь хуй шрифтом по госту
хоть и не всевышний
всё равно царёк
глеб у дома держит
свой пивной ларёк
смешав клико с шотландским виски
ушёл в нирвану поанглийски
мама умираю
летчика люблю
он мне в небе сделал
мертвую петлю
не считай счастливых
дней часов годин
лучше выпей водки
и прибавь один
хороший дом у никодима
жаль неудобства во дворе
в лаборатории физфака
мы третий день вокруг стола
усердно жидкость погружаем
в тела
я живу на свете
восемьдесят лет
есть надежда вера
а любви всё нет
широко шагая
мелочью звеню
вдоль по деревенской
пятой авеню
в баку в баку где ветер с моря
где женщины с усами где
жывут весёлые бахрамы
и сонце светит как гогал
слишком тихо в детстве
мама пела мне
о чудесном поле
в чёто там стране
я девка и в уме и в теле
и пусть счет в банке часто пуст
но верю слепит церетели
мой бюст
в боку в боку где селезенка
тугая красная висит
вдруг появляется отверстье
оттуда шум и крик долой
где на горных кручах
уйма орльих гнёзд
мы лежим с тобою
крылья вперехлёст
мне сорок лет зухра сказала
по совокупности статей
не втирай напрасно
мази да масла
из тебя реклама
делает осла
количество воды в пространстве
воспринималось глазом так
что вид на всё совсем простое
переломлялся в акварель
дальний полустанок
старенький барак
вроде снег искрится
а повсюду мрак