на дачной клумбе хризантемы
живут последние деньки
дошкольница над ними плачет
и шепчет скоро мы умрём
вход в смольный только по мандату
не нужно пламенных речей
и что что ленин мне до фени
ты чей
в бомбее йога хоронили
и как у них заведено
вбивали гвозди в крышку гроба
и в дно
добавят в осень свежей краски
второй волны ковидной маски
вчера летящий в баден баден
из бора бора самолет
был сбит ракетой воздух воздух
как слышите прием прием
олега привлекают сиськи
не чьи нибуть а вообще
ну просто мягкие большые
а не носитель таковых
ну что же защищайтесь сударь
сказал с улыбкой мажордом
и протянул любезно графу
кондом
данайцы шли толпой угрюмой
в поход на трою за дунай
в постелях дома оставляя
данай
рождаясь все на встречу смерти
идем а смерть палит по нам
не целясь из винтовки старой
зажав соломинку во рту
в россии в целом две проблемы
при этом в случае войны
они же в целом превратятся
в залог победы над врагом
а от любви не умирают
сказал мне мой палатный врач
и неразборчиво причину
мне в эпикризе написал
а это кто спросил всевышний
на иисуса посмотрев
а тот вдруг покраснел смутился
и спрятал руки за спиной
глаза придумали в китае
четыре тыщи лет назад
потом модель создали немцы
с повыше разрешением
работать будем удалённо
сказал сотрудникам роман
вот так и умер наш служебный
роман
мощней удара монтировки
взгляд греты тумберг из под бровки
оставь свой режим на часы не смотри
как истинный гуманитарий
встаю я в двенадцать и кушаю в три
хари
нет никакого интернета
а просто в полной темноте
механик крутит киноленту
и нам показывает нас
открыл все краны слил всю воду
смотал все шланги во дворе
и дом в деревне стал как крейсер
да что там стал как ледокол
лежу задумавшись о вечном
как отличить где рай где ад
а подо мной земля сырая
и над
глеб видель в северной осетий
как дыкий ос кусает йети
как недооценки
убивает груз
с виду ты крыжовник
а в душе арбуз
семён обязан раз в минуту
помешивать томатный суп
всё остальное время жизни
семён свободный человек
как рыба ртом хватаю воздух
как полицейский пистолет
как педофил детей хватает
и все никак не надышусь
шепнула в ухо ей рената
убей соседей вот граната
мне суета вечерних улиц
и мимолётность будних дней
под новый год всегда немного
видней
прости что пью тебя так мало
мой кальвадос мой милый друг
ты очень дорог мне как память
которую я потерял
с оксаной глеб мутить пытался
и весь оксаной пропитался
аркадий шевелит ноздрями
вдыхает радужную пыль
и превращается в большое
тёмнозелёное пятно
чураясь пошлости и лажи
читал девятки в камуфляже
ню календарь двенадцать женщин
бракован выпущен без дат
но он и так неимоверно
пиздат