джек похититель пеликанов
возьмёт побольше одного
а остальных уже пихает
в него
я ваш дежурный гинеколог
сказал мужчина в белом и
достал из шкафчика перчатки
иголку нитку и рукав
утром встал а в банке
нету кофия
буллшит мазафака
катастрофия
вот вы уехали с олегом
а между прочим я платил
за ваш кисель и вашу гречку
и вами сломанный рояль
глеб летел на землю
с горки ледяной
а ему навстречу
шар летел земной
скоро облиняют
всюду тополя
и конечно пухом
будет всем земля
придумали коньяк еврейский
семь сорок ёмкостью бутыль
на этикетке той бутыли
есть пять шестиконечных звёзд
я разлюбил тебя оксана
за этот идиотский смех
наивный взгляд и остальное
за что когда то полюбил
выложил хозяйке
сердце из говна
отлупила тапком
жизнь котов трудна
вот по щекам текут слезинки
сначала девять обо мне
за ними о тебе пятнадцать
и шесть чтоб округлить число
олег приходит постаревший
и весь как будто бы с войны
ни рук ни ног и нараспашку
штаны
возьмите замуж алевтину
она согласна наперёд
а то её одна лишь зависть
берёт
как хорошо в морском рассоле
лежать довольным огурцом
тихонько писаясь от счастья
под громкий хохот белых чайк
мой старый добрый парикмахер
ушёл на пенсию и я
в бесплодных поисках замены
стригусь у молодых и злых
все собеседники нормальны
по отношению ко мне
поговорив минут пятнадцать
уходят под прямым углом
я после смерти стал июлем
слепым дождём той чепухой
которую поэты любят
описывать в своих стишках
олег бросает катерину
и едет в астану к зухре
но на границе с казахстаном
встречает лёву из торжка
мой крылатый пони
тащит микроскоп
все во мне поэта
разглядели чтоб
на конкурсе строитель года
олегу выдали гран при
и он теперь до дома этот
кран при
по гороскопу у оксаны
в апреле стадия когда
везде по всякому со всеми
всегда
люли практически здоровы
придётся выписать люлей
для расширения сосудов
у джиннов есть простой приём
они вселяются не в лампы
а в бочки из под коньяка
нельзя ебаться как хотите
ебитесь так как я хочу
воскликнул голый анатолий
войдя в одетое метро
что я хотел сказать квадратом
да ничего я не хотел
я просто говорил с оксаной
и машинально рисовал
у каждого свой разный питер
своим я очень дорожу
и на игле адмиралтейской
сижу
глаголов наберу посуше
да протоплю ка ими печь
мне ближе греть сердца людские
чем жечь
когда я вырасту усатый
вздохнув разматывать возьмус
всё что наматывал когда-то
на ус
воображаемого друга
противный подлый психиатр
переманил к себе билетом
в театр
не горюй по лету
грусть развеет пусть
самогон в стакане
и на вилке груздь
в тот мир где есть другие люди
давно не тянет выходить
и вдруг гляди ж перехотелось
ходить и в тот где только я