я осознал что мир мой рухнул
лишившись всех земных основ
когда навстречу вышли трое
слонов
затвор калашникова лязгнул
в патронник вытолкнув патрон
и тут же вздрогнул задремавший
харон
на вечеринке у петровых
звенел гитарный сольдиез
ребята яростно курили
девчата верили в любовь
а хочешь сладких апельсинов
и я бы мог сказать хочу
но побоялся что придётся
потом соседей убивать
детей с рожденья обучаем
встречать приходы пиздеца
без неприличных выражений
лица
я объявляю голодовку
сказал нам повар и ушол
закрыв столовую и кухню
и голодовка началась
хрен тебе подарит
дедушка мороз
ты весь год вконтакте
ахинею нёс
меня хозяйка регулярно
по харе лупит ивасёй
спасибо мордой а не сразу
ей всёй
Бумажник Глеба научился
На водку денег не давать
блюю какими то клопами
обои цвета спорыньи
вокруг стоят попы и гуси
и пот такой что дым идёт
за танец манного комочка
мы вам даём лавровый лист
и звание неоднородный
артист
вчера скончался анатолий
избрав мучительную смерть
от сигарет и алкоголя
пятнадцать лет тому назад
ах зоя как вы утончённы
фигура просто суперхит
и ваших ног изгиб кручёный
рахит?
наш организм всевышним создан
наполовину из воды
зато соски и убежденья
тверды
нырял в прозрачные озёра
в моря нетронутой тайги
и тихо шли по монитору
круги
я нарисую на обоях
фиалки розы и весну
а после гдето между листьев
усну
хирург кивнет ну что ж приступим
сестра разложит инструмент
ретрактор скальпели пинцеты
и три иконки с бардачка
забудь что я вчера сказала
запомни только что забыть
что я вчера сказала нужно
и нужно новое пальто
в такие дни подумал миша
не так то просто умереть
ещё два месяца до школы
и есть какой то в жизни смысл
сергей мечтал стать космонавтом
а стал проктологом увы
но тем не менее свой космос
найти он всё таки сумел
не выбросила тюбик с пастой
там есть еще на пару раз
а вдруг однажды будут силы
чтоб посильнее надавить
в знак того что будем
вместе до конца
подарил гранату
правда без кольца
ты знаешь я мечтал о сыне
о сыне грезил повторюсь
а ты троих за раз зараза
а ты троих зараз за раз
а ленин вовсе не из хлеба
катал те шарики в тюрьме
и между строчек в старых книгах
писал совсем не молоком
иван поцеловал дворнягу
и та исполнившись надежд
за ним бежала три квартала
и села плакать у метро
два распиздяя в тёмном лесе
в берлогу тыкали бревном
михайло вылез и теперь два
в одном
не знаю как сказать вам сударь
но праздник кончился давно
а вы четвёртую неделю
в говно
у смерти массовые смерти
почти не вызывают чувств
как у торговца овощами
большая партия бобов
бесстрашным смертникам гринписа
обещан амазонский рай
где сорок лиственниц прекрасных
для каждого припасено
из оливье опохмелица
к стаканам губы тянут лица