я знаю что петух зажарен
и скоро действовать начнёт
товарищ знай он не приемник
он передатчик потому
шкала другая абсолютно
прием ведут совсем не здесь
не фрезеровщик я художник
кричал аркадий мужикам
а что пока на месте уши
так это дело двух минут
мне массажистка александра
намедни сделала массаж
причём с усилием в пятнадцать
масс саш
оксана открывает сонник
листает нервно от и до
к чему приснился белый конник
подо
сказать по правде дрессировщик
и есть тот настоящий зверь
оман дарагой авторизуй
меня как заюшку плиз а
то через жэжэ не выходит
а пирог этот сотри нах
чтоб мне пересадили печень
потратил деньги до рубля
и жить и пить я начинаю
с нуля
две очень мудрые старухи
бредут согнувшись под дождём
зачем ты дура за семёна
вобще пошла ворчит одна
я всёже каждый год волнуюсь
а вдруг малютка иисус
на этот раз мертворождённый
или урод какой нибудь
спасибо судьбе что послала ноль семь
нам виски шотландского с колой
а то б не увидел тебя я совсем
голой
чревовещатель анатолий
найдя жену свою с петром
молчал отчаянно ругаясь
нутром
так уморительнo к воротам
был пригвождён иероним
что афанасий прикололся
над ним
пельменей много не бывает
когда в избытке майонез
а если ночью хочешь хлеба
беги к зухре грызи замок
пугай её нелепым видом
и диким криком дай пожрать
с приветливым весёлым смехом
я сел за праздничный пирог
но прилетела муха смерти
и опустилась мне на лоб
на дне у горького собрались
все те кто выплыть не сумел
в арбузном мире всё как в спарте
там расу чтят и берегут
квадратных синих отбирают
и со скалы бросают вниз
мой муж уходит на работу
в свой мягкий офис на диван
по деформации подушек
диванных он специалист
старушка смерть сидит и плачет
у хуаниты жизни нет
роберто карлос изменяет
а лаура беременна
чингиз смирил свою гордыню
теперь он даже не чингиз
а к а л раздавленный подошвой
парадной туфли гюльчатай
пришла зима и анатолий
записку выронил из рук
а осенью еще лежала
записка у него в руках
когда за всё берешся смело
то вечно слышыш от людей
ты сука грязный извращенец
я не люблю тебя прости
ты всё мечтаешь о высоком
но не приходит гулливер
сгорали в небе метеоры
по пляжу освещая путь
а в волнах мягкого прибоя
планктон светился голубым
в потоке жидкого азота
я свой процессор охладил
смывая боль переразгона
с горячих кремниевых схем
жена считает исаака
бездарным типом и лгуном
и пофиг ей открытый изей
бином
олег привел домой оксану
оксана вытесняет руфь
как в воду брошенное тело
тождественный объём воды
как много девушек хороших
вдруг превращается в мегер
лист клёна острыми краями
царапал небо а потом
комбат кричал про воздух что то
а небо падало на нас