я родилась однажды грушей
теперь не жизнь а парадокс
то люди вовсе не подходят
то бокс
я беспощадный как опоссум
к тебе хохочущей крадусь
чтобы прервать на полуслове
твои бессмысленные ха
из всех лежавших на песочке
тел распластавшихся мужских
вениамин лежал сильнее
других
на день рождения любимой
дари цветы и не забудь
пожать своей подруге руку
и грудь
был митрофаныч жентельменом
носил цилиндру и пенсне
и чистил зубы иногда и
не все
как быть когда вдруг кто то зыблет
колеблет ну а ты весь день
незыблемый неколебимый
олень
интрига пьесы шла к развязке
весь зал косился на ружьё
у дымохода фрау марта
танцует маленьких утят
всем телом как бы намекая
летят
я волком бы выгрыз ваш идиотизм
сейчас же без всяких сомнений
но я уважаю и чту плюрализм
мнений
слетаю снегом превращаясь
под сапогами в грязный лёд
но чёрт возьми как был прекрасен
полёт
на виноград давили сильно
чтоб легче было обвинить
я через год на это поле
вернусь забыв тебя почти
и попытаюсь в ту же гречку
войти
на станиславского в театре
напал стояк и дед федос
хотите верьте а хотите
видос
у бесконтактного олега
чёрт знает с кем прямая связь
сейчас потравлены все реки
а в девяностых мой отец
поймал сома размером чуть ли
не с киру прошутинскую
подстриг кусты писатель пришвин
под оренбуржскую козу
и чупакабра аж пустила
слезу
из отпуска помнится только отель
и пиво нежнейшего вкуса
за пеной совсем не увидели эль
бруса
ну кто ж так молча терпит пытки
попробуйте сильней молчать
нашлась туалетная к балу вода
и крем из болотных растений
не знает марго лишь исчезли куда
тени
олег на мясокомбинате
четыре дня коров таскал
то за рога то за портвейна
бокал
рыбачить любит в выходные
обычный кабинетный червь
ван хельсинг входит в инкубатор
а в инкубаторе инкуб
бежит скорее в суккубатор
и опа день прошел не зря
на набережной петросяна
нет ни одной живой души
здесь только камни свет и море
и тишина звенит в ушах
когда намазываешь йодом
обрубок пальца на руке
следи за точностью втираний
соседних пальцев чистотой
а жопа если присмотреться
всегда к художнику близка
вопрос лишь только что с ней делать
страдать лизать или забить
арсению не дали имя
его найти не может смерть
но как то раз листая ленту
она читает пирожок
апофеоз как на картине
но раньше был расклад иной
войну цинично называли
войной
на презентации борделя
сидит уставший сомелье
пытаясь в красном разобраться
белье
язык по жизни если длинный
он шее может навредить
однажды ночью ты проснешься
и будешь грудь мою искать
чтоб молока попить грудного
а я уж двадцать лет мертва