как же задолбали
эти инеи
целовать песок бы
на сардинии
глеб становился всё мудрее
и превращался в мудака
я без вещей и документов
куда то прибыл и сошёл
и тотчас набежали люди
и ну всё это предлагать
извозчик двигай за монрельсом
плачу четырнадцать гиней
да только не стегай так сильно
сигвей
жизнь как злая шутка
всё равно живу
пустота желудка
держит на плаву
Горели в пламени кареты
Под лозунгами "Власть - Советам!"
казахским селекционерам
опять не выделили грант
на получение конины
из крестоцветных огурцов
последних сорок инкарнаций
олега звали николай
а в остальном всё под копирку
и даже смерть от зульфии
я плыву на льдине
к дальним берегам
по ночам читая
небо по слогам
на чернобелом фоне жизни
так безнадежны и мелки
проблем и радостей цветные
мелки
помыслы мужчины
были не чисты
всем корысти ради
он дарил цветы
земля имеет форму жопы
но суть её не такова
а мы её не знаем сути
и словно в жопе здесь живём
олег залез в обогреватель
и полчаса готовился
девочке зимою
холодно одной
и она у печки
греется додной
ни к чему надежды
всё как мир старо
на рулетке жизни
выпало зеро
однажды ядерной зимою
я шол насвистывая блюз
и был убит на третьем такте
за то что неуместен был
вон то попало в кадр не сразу
сначала медленный облёт
вокруг вот этого и только
потом отъезд и видно то
ночь крылом укрыла
грустно как в раю
в сердце песня мамы
баюшки баю
он сам пришёл воскликнул рашкин
и все взглянули на лося
а тот как раз саморазделы
вался
олег не может оклематься
свалился и лежит кулём
а врач сказал что так проходит
оклём
жизнь как киноленту
прокрутил назад
в направленьи этом
лучше результат
отчего со стенькой
ласкова княжна
нет не угадали
просто влюблена
а помнишь как оно бывало
на землю ляжешь и лежишь
а муравей ползет по пузу
и в небе солнышко плывет
о весне далёкой
песню затяну
только дай настроить
дождика струну
жан люк в печали длинной палкой
сбивал подвески старых люстр
а что припомните мне вы из
жанлюкств
послушайте шептал нам старец
я покажу вам джигурду
и отвернулся чтоб не видеть
как будут лопаться глаза
ходит глеб на сайты
постоять сосной
посреди поэтов
с книжкой записной
моя зазноба городская
живёт на третьем этаже
а написала что на пятом
уже
вид глафиры счастлив
бюст её помят
видно тут топтался
бегающий взгляд
вся наша жызнь на самом деле
вполне обычная соцсеть
и смерти нет а тот кто умер
не умер а ушол в оффлайн