когда две тысячи двеннадцать
как фатум всех накроет нас
то за кустом раздастся голос
вылась
мне надо оэрзэ от гриппа
сказал в листок глядя олег
извольте отвечает доктор
чихая в потное лицо
живи девчонка ешь ириски
ходи рябая по весне
и пусть тебя никто не видит
во мне
достал глашатай плотный свиток
над площадью нависла тень
и молвил пятьдесят семь метров
сирень
тянет нас друг к другу
поцелуй сплести
ощутить земные
невесомости
олег всю осень вспоминает
как на ромашковом лужке
он посадил картошку прямо
в мешке
мне ничего уж не исправить
осталось крыльями махать
чтоб высохли скорей чернила
в моём романе о тебе
заедает глеба
мрачная среда
а четверг наступит
так совсем беда
то смотришь видео то мемы
клянусь вот мне б твои проблемы
сказал же всем спокойной ночи
а непослушных обесточу
вот порошковец ради рифмы
не пожалеет ничего
а пирожковец он святого
растопчет лижбы взволновать
у воспитательницы было
чертовски липкое лицо
никто не мог ее ударить
не оказавшись в западне
я найти пытаюсь
счастье в мелочах
в двадцатитрёхкратных
линзах на очах
один мужик ушёл за пивом
второй на реку третий в лес
без женихов остался город
невест
скажи татьяна ведь недаром
лежишь ужатая винраром
пиротехническим патроном
я пир разнёс на целый мир
хотелось смены обстановки
но замели по уголовке
на никотиновой диете
без алкоголя и еды
я приближаюсь к ста процентам
воды
ничего такого
вроде не сказал
отчего же снова
чемодан вокзал
петербуржцы ходят
с мраморным лицом
весь уфэ затянут
кучевым свинцом
шестьдесят восьмая
наша параллель
не предполагает
звона укулель
на вид ответственный мущина
а вставил и поди сыщи на
я окружён десятком женщин
красивых вечно молодых
и все они влюблённым взглядом
с полотен смотрят на меня
ученики десятых классов
ругая книжки толщину
всем миром графу объявили
войну
на моей тропинке
лужиц мелких лёд
тает если милый
впереди идёт
я не хотел сдыхать от смеха
но петросян не отставал
ворвавшись в судьбу отболевшей строкой
наполнив бокалы и мысли
достигнем покоя но тянет покой
ввысь ли
не сахар жизнь с тобою глаша
спасибо диабет не страшен
я в мурманск больше не поеду
там солнце чёрное как ночь
и снег идёт не прекращаясь
из глаз фарфоровых людей
вдребезги посуда
в клочья весь матрас
я тебя любила
как в последний раз