горит февраль неутолимый
в году холодным маяком
к нему от летнего причала
уходят караваны дней
зачем ты ропщешь зинаида
ведь у тебя есть две руки
есть пара ног и оба глаза
и целых три голодных рта
аркадий смех здесь не уместен
вот как теперь вас хоронить
никто отсюда не уехал
как родились так и живут
встречаясь лишь на перекрёстках
и не здороваясь ни с кем
когда становишься постарше
то ощущаешь тело фаршем
опять сижу в пустой квартире
опять уходишь навсегда
опять нажму в окне повтора
на да
выискивать других в эфире
какой скажите мне резон
покуда есть в подлунном мире
кобзон
я размышлял над королевой
какой изгиб какая стать
а королева размышляла
как встать
ещё один потенциальный
зовёт прокатимся давай
и я бы за но не подходит
трамвай
ты пришла и сдохла
я пришёл и сдох
но опередила
ты меня на вдох
от зимбабве с кубой
до венесуэл
всех интересует
чувство что на эл
не прикажешь сердцу
злобствует любовь
для козлов капусту
засолила вновь
больше в этом мире
рыцарей нема
и теперь сражаюсь
с мельницей сама
нашли приём вы против лому
прям перед тем как впали в кому
мне зимой приснился
дивный летний сон
всё как и зимою
только без кальсон
красивы молоды беспечны
моя рука в твоей руке
и мы торжественно заходим
в пике
бобры собрали суд бобровий
держали против нас совет
и перегрызть грозились кабель
в инет
утром бонапарту
говорит кассир
койку и таблетки
оплатите сир
мне не страшно ночью
мимо гаражей
погулять вдовою
четырех мужей
такие овощи гнилые
не пожелаешь и в рагу
купил четыре литра пива
на сдачу выдали горшок
не стану больше есть просрочку
куплю себе икры в рассрочку
не помнят девочки в татушках
твоей баллады ни одной
сидишь забытый старый рокер
в пивной
любовь она как холодильник
как проводник как домино
как шерсть лося и шкаф и булка
и множество других вещей
у козлодоева на крыше
один остался интерес
с варенья карлсон гнал почти что
херес
кружит надо мною
только вороньё
журавли синицы
это не моё
поймал призывный взгляд кокетки
и положил в карман штанов
а дома вечером супруге
доказывал что не моё
зухра в ежовых рукавицах
в ежовых шапке и манто
напоминает глебу самку
прямоходящего ежа
мне бабки надвое сказали
суму на выбор иль тюрьму
а я подумал лучше бабки
возьму
я заколачиваю гвозди
в тяжолой вязкой тишине
молчат собравшиеся гости
и заколачиваемый