шли мы дуясь молча
под дождём с тобой
лишь зонты общались
наши меж собой
я спросил у клёна
ясеня спросил
а спросить у дуба
не хватило сил
сидит мой памятник на лавке
и всяк прохожий норовит
со мною сфоткаться так вот он
каков мой персональный ад
аркадий тоже мог бы двадцать
минут поспать и на берлин
по автобану прокатиться
но поезд едет в сыктывкар
в порции кефира
девять грамм белка
и ни грамма жира
шоб наверняка
Иван Иванович на рельсу
Положил свой железный хуй.
Шуруй весёлый бронепоезд!
Шуруй!Шуруй!Шуруй!Шуруй!
толпа скандирует всесилен
но вновь трехлапый автомат
роняет мягкую игрушку
назад
осень разрыдалась
скоро все умрём
мне в плечо уткнувшись
мокрым октябрём
дорогие лица
радость шум и гам
как же задолбало
видеть по утрам
на мне закончилась пюрэшка
и я стал клянчить макарон
чем наносил своей гордыне
урон
без любви нет счастья
счастья без любви
вопщем вот такая
в жизни селяви
на фото красива стройна и юна
а в чате как секса лавина
жаль в жизни похожа на бабу она
ина
лежу я в операционной
познав кураж аттракционный
стоит седая василиса
в чулках и с плёткой с бахромой
и очень хочет на болото
домой
в москве я вслух болел за челси
закономерно допизделси
прошло сто лет и я привыкла
что дождь и розы в январе
что не рассказываю внукам
про блеск серебряных коньков
полина в опере запела
и я расцвёл как старый пень
рванул с ней к городу парижу
тургень
взъерошиваясь капельмейстер
готовится вспорхнуть на ель
и с третьей цифры звонких капель
капель
я убивать тебя не стану
ты щас возьмешь и улетишь
а я для вида мухобойкой
ударю громко по столу
не найду заначку
видно никогда
спрятанную между
складок живота
сельдь фаршируя артишоком
олег почувствовал в руках
какойто тремор нехороший
илья доделай мне пиздец
взнуздал разнузданную лошадь
протёр растроганный тачскрин
скачу с тобой средь белоснежных
перин
седой патологоанатом
сказал давай играть в кишки
найди которую покрепче
и привяжи под потолком
упал курс золота к молчанью
теперь в обменнике валют
гроши ломая за молчанье
дают
знаток прикраснава я дажа
прашолся мима ирмитажа
пора бы понять мне своею башкой
что гости желают застолья
а я с табуретки стихи чередой
стоя
доброту снимала
жизнь за слоем слой
сделав маргариту
депрессивно злой
во мне остановился воздух
и попросил не выдыхай
меня обратно в этот холод
дай посидеть ещё в тепле
словно шпроты в банке
в транспорте народ
липня рожей к окнам
едет в огород
ты так прыщава и уныла
что даже зеркало стошнило