работаем сутками отдыха без
заказ ваш до крайности важен
настырным клиентам строчу эсэмэс
с пляжа
пингвин с зарядом гексагена
в огромном чорном рюкзаке
и в символичной красной шляпе
заходит в офис майкрософт
сука понедельник
наступил опять
что ещё тут скажешь
с добрым утром вас
я вновь задумался о жизни
а вдруг все происходит зря
к чему к примеру на затылке
кудря
выйдешь от дантиста
брови ты не супь
понимаю больно
десять тыщ за зупь
к ночи холодает
глядя на закат
кутается верба
в бархатный халат
хоть не волшебник но желанье
исполнить в силах я одно
и опершись на топорище
казбека пачку протянул
меняют в стареньком театре
на декорациях цвета
и осень лету звездопадом
готова заплатить за вход
пыльца свежак, нектар цветочный
с хера ж такой эффект побочный
олег наперерез трамваю
несёцца с воплем не пущу
вернись в депо и я тебе всё
прощу
всё ж наверно снова
мужа заведу
кто то нужен дома
доедать еду
и все кто доживёт до лета
должны запомнить тех ребят
кто обеспечил это счастье
хотя бы имена и вкус
познать хотел мифрила тайну
сквозь толщу стен прошёл сквозь льды
и получил от горных гномов
руды
и захлестнули микроволны
и жир потек на блюдо и
спиралью гриля освещённый
лежит цыплёнок табака
Совсем не радуюсь весне:
я шубу скинула, вес - не.
эх только б выбраться наружу
женюсь и выучу кунфу
так думал молодой повеса
в шкафу
вот здесь стоял журнальный столик
на нем лежал цветной журнал
в нём фото обнажённой зои
а щас она одна лежит
не плачь дружок не одинок ты
на подоконнике не стой
три четверти мужчин планеты
не с той
чтоб в человека превратиться
из обезьяны хоть на треть
пришлось аркадию неделю
трезветь
ах маша маша я дубровский
стоит в лесу и голосит
но нет записок только дятел
тревожно смотрит из дупла
сегодня я в прозрачном платье
печальна и слегка пьяна
в моей душе играет грустно
нана
уже полгода я без боли
сплю ем дышу хожу в кино
на сердце затянулись раны
прошу вернись расковыряй
устало на диван прилягу
в твои коленочки уткнусь
а ты орёшь и сумкой в морду
ну нет душевности в метро
люблю тебя петра творенье
воскликнул истово олег
иван петрович усмехнувшись
потрогал пуговицы брюк
и каждый вытащил свой орган
кто печень кто яйцо кто хрящ
но лишь у данко оказался
горящ
сёгун осколком от стакана
терзает пузо у пупа
а как ещё когда катана
тупа
мазай в разгаре половодья
переплывает водоём
ритмично воду загребая
кролём
а брови били мне на зоне
она сказала невпопад
вдруг несколько блатных аккордов
взял ресторанный пианист
однажды солнце стало грязным
рассказывал седой индус
и грязь пропитанная светом
отныне пищей служит нам
убьют тогда и приходите
сказал сурово глядя вдаль
стоящий на вратах вальхаллы
хеймдалль