китов финансового мира
питает офисный планктон
давно мечтала пообщаться
со знаменитым скрипачом
скажите мне вот этот скрип он
о чом?
до сорока олег не ведал
зачем нужна на свете смерть
но познакомился с оксаной
и понимание пришло
профессор доуэль уехал
на всаднике без головы
побыв в британии набрался
английских чопорных манер
и даже в масле покатался
как сэр
оргазм пролился на оксану
весенним ласковым дождём
и нож у горла стал не страшным
и ненадолго боль ушла
ты сделала уроки дочка
спросила машу мать ее
чем меньше знаешь крепче спишь ты
сказала и в постель легла
как много книг как много денег
собой призывно шелестят
как много сантиметров кожи
не поцеловано ещё
мы с ней играли в оптимистов
стакан то полон был то пуст
в кругу огурчиков грибочков
капуст
не сдохла лошадь от работы
резва как лань в глазах огонь
всё потому что эта лошадь
не конь
я самый первый в списке лучших
но никому не говорю
и люди ищут по ошибке
меня по списку мудаков
когда он в наш колхоз приехал
его встречали всем селом
и по старинке долго били
челом
олегу мама запрещает
делить на ноль но он тайком
на полнуля пока что делит
и ждёт когда она умрёт
рука предложена и сердце
так может каждый ловелас
и лишь пират предложит ногу
и глаз
а небо кажется влюбилось
иначе сложно объяснить
такие чудные рассветы
такие грустные дожди
мне заплатили тыщу баксов
на терапии групповой
чтоб больше я на терапию
не приходила никогда
аркадий пишет в туалете
про гениталии стихи
они забавные и в каждом
в конце присутствует мораль
вбирает жадно в понедельник
людей голодное нутро
ведь на диете в выходные
метро
оксана заслана французом
мол крепостная вся в дранье
а у самой по локоть руки
в гарнье
мы пережили эту зиму
мы и весну переживём
и наши подвиги родная
увековечат в букваре
люблю лежать под мухомором
зарывшись в мох и слушать дождь
смотреть как вытекают капли
из перепонок потолка
холодный ветер обрывает
с меня последние листы
и скоро снег засыплет рану
мне нанесенную тобой
в последний раз прошу ответьте
вы терлись о земную ось
да нет же это всё медведи
я лось
мы до безумия любили
а обезумев разошлись
татьяне позвонили в лето
сырые пасмурные дни
в вине последнего отжима
татьяна топит телефон
ирину бросил глеб и с горя
пошла бедняжка по рукам
в плоть растопыренных ладоней
вонзая шпильки каблуков
переменилось всё местами
вот раньше я имел коня
не знаю даже как продолжить
ну в общем ладно я пошел
когда я чувствую опасность
то руки поднимаю вверх
ведь если что ребятам с морга
рубашку будет легче снять
вот так проснёшься в жопе мира
звенит ручей цветёт левкой
и каждому желаешь жопы
такой
у ольги сердце неприступно
оно за множеством замков
но глеб прикинулся инфарктом
и сердце приступом берет