полуиздохшего котёнка
пинает мальчик лет пяти
в глазах спокойная жестокость
и неподдельный интерес
твоя любовь прошла как пуля
навылет через мою грудь
и я упал и слышал крики
ещё как минимум двоих
в ворота ада заезжает
зухра на огненном еже
грешна красива и поддата
уже
когда наш мамонтёнок вырос
у многих праведных слоних
невольно с хобота срывалось
ох нихх...
ко мне явились выходные
и молча встали впереди
и тошно так хоть на работу
иди
атланты дружною гурьбою
сидели на краю земли
курили сбросив с плеч усталых
балконы крыши небеса
филармонический оркестыр
я предлагаю упразднить
а на полученные средства
купить две лампочки и стул
давно на корте не играю
а только наблюдаю как
тугие попки теннисисток
весенний гладит ветерок
высокий глеб с высокой зиной
танцуют парой говорит
высокий глеб высокой зине
высокопарные слова
вошёл поэт смертельно пьяный
шатаясь и лицом белей
рубашки что была залита
кагором с правой стороны
чингиз женился и подумал
ну вот и первая жена
осталось только три попытки
теперь внимательней чингиз
небо сентябрится
августу конец
тенотен мать купит
и ремень отец
тех кто без масок грабит банки
давайте будем штрафовать
олег читал чужие письма
гораздо чаще чем свои
свои читать не интересно
в них всё известно наперёд
в любви должно быть всё красиво
а ты аркадий некрасив
пойди и приведи мулатов
которых нам купил отец
входит царь в светлицу
а у трёх девиц
тренинг по защите
личностных границ
такие овощи гнилые
не пожелаешь и в рагу
я поцелуями осыпал
вчера кажысь не то чело
алло любимая ты слышишь
алло
есть в мире маленькая вера
а в ней малюсенькая боль
и та вот вот пройдет и больше
не будет в мире ничего
бывают уши от пельменей
неотличимые совсем
и вот в столовую привозят
машину полную ушей
толстуха энн бежала к морю
рукой расстёгивая лиф
и море в спешке начинало
отлив
сочиню стишок я
депрессивненький
кто не ставит лайки
тот противненький
до весны неделя
нету терпежа
разбужу медведя
вырою ежа
слегка биндюжники привстали
на миг умолк аккордеон
пивная радостно вздохнула
не он
вообрази на миг что завтра
мы все умрём в большой войне
так почему бы не сегодня
на мне
и тут внезапно замечает
жена помады алый след
спустя мгновение ей светит
семь лет
что дело пахнет керосином
ты при ковиде не поймёшь
старик опять приходит к морю
сидеть и ждать на берегу
письмо в бутылке что когда то
себе он в юности писал
аркадий подавал надежду
изящно броско и остро
в закрытом узкоспециальном
бистро
про секс рассказывала мама
сначала шёпотом потом
всё громче и быстрей и слёзы
от счастья на её глазах