глеб размышлял однако мысли
настолько были велики
что безнадежно застревали
в прямых извилинах ево
четыре сына восемь дочек
вот всё чем знаменит давид
хотя не очень плодовитый
на вид
олег ты не был на таити
и потому не знаешь вкус
дождя на косах таитянок
не слышишь запах старых мхов
я сплю под звуки канонады
гораздо крепче чем в тиши
не представляю что же будет
когда закончится война
мы черви в бренном теле мира
сказал геннадию олег
нет я не червь сказал геннадий
и вглубь обиженно уполз
а ну дыхни сказал гаишник
и как подкошенный упал
снег выпал словно эту осень
и нас устали рисовать
и скомкав выкинули в урну
и новый вытащили лист
глеб лепит дом из пластилина
в нем пластилиновый отец
бьёт пластилиновую маму
всю в пластилиновой крови
янтарь не прошлого свидетель
не моря радужный цветок
а желчекаменной болезни
итог
я говорю по телефону
вблизи старушек во дворе
и проникает хитрый вирус
в систему слухов городских
родители на день рожденья
наталье подарили жизнь
она её не начинает
всё для чего то бережёт
в средневековье для алисы
ввиду отсутствия зеркал
в кошмаре мир замеднотазья
сверкал
интернет не ловит
мошкара в лапше
рай какой то адский
с милым в шалаше
давай пропустим по рюмашке
и по звонку от мужиков
мой внешний вид в кокошанели
и безупречен и роскошн
невнешний блинен сарафанен
кокошн
у оли мозг не отдыхает
и даже если оля спит
то он ворочаясь пол ночи
ей доставляет дискомфорт
побудь со мною перед смертью
оксану просит алексей
я не могу я записалась
на шесть часов на маникюр
оксана лев и полюбовно
сожрала александра овна
начав с нуля не так уж сложно
достичь немыслимых высот
я начинал с отметки минус
пятьсот
рыбачка уловила запах
от трупа что промеж коряг
кажись ты слишком долго плавал
моряк
по хлебным крошкам ганзель с гретель
искали путь в ночном лесу
вели останки колобка их
в лису
не задевайте за живое
найдите отмерший фрагмент
на небесах разбор полётов
лишение ношенья крыл
для тех кто свет в конце тоннеля
пролил
к илье во двор упало небо
с размаху в грядки буряка
тем самым нанеся убытков
на триста семьдесят рублей
я расцарапывала спину
любому кто в меня входил
малина пишет в мемуарах
в главе разнузданный июль
в изнеможении геннадий
настолько медленно бежал
что всем казалось на коленях
он среди улицы стоит
на жену василий
ты не наезжай
нет страшнее зверя
чем взбешенный зай
мазай сказал я видел зайца
в сугробе пьющего коньяк
чапай уверенно ответил
беляк
пингвин не знал что эти крылья
ему даны не для того
чтоб он парил над антарктидой
вот он не зная и парил
я ненавижу всех приезжих
приехавших в мой личный крым
под солнышком моим лежащих
и влезших в морюшко моё