просыпаюсь ночью
и хочу понять
тянет встать покушать
или сесть пожрать
петербуржец мрачен
но не чужд винца
и похож на сфинкса
мордою лица
вий подтяжку сделал
своего лица
как моргнёт так жопа
раскрываетца
не целуй прохожих
и не пей с горла
скучная какая
с мужем жизнь пошла
чуть длиннее ночи
чуть короче дни
чуть покрепче жидкость
чуть ещё плесни
новый день покажет
кто тут из элит
и по ком будильник
в шесть утра звонит
мелкие монетки
нахожу опять
я не цокотуха
мне бы тысяч пять
станьте ка подальше
молча в стороне
вот теперь вы даже
симпатичны мне
ловко держит доктор
скальпель и пинцет
делает из баса
игорю фальцет
у соседей странно
тишина и ночь
очень я волнуюсь
может чем помочь
паблик депрессяшек
до того смешной
что его читая
депрессусь порой
бабы я хренею
с энтих дефиле
где у ихних килек
груди и филе
вовсе не купаюсь
в чувствах с головой
я к жене прикован
цепью пищевой
у меня под ёлкой
что то пукало
присмотрелся финский
йоллопуккало
к черту все диеты
к черту этот зож
на обед пельмени
и на ужин тож
дети в подворотне
просят закурить
как бы дал по шее
но охота жить
тяжелей на свете
нет повинности
чем любить кого то
без взаимности
чтобы сразу виден
был при встрече ум
глеб надел под стринги
деловой костюм
придёшь с утра в библиотеку
а там ещё не выдают
а ты вчера читал запоем
и после кафки жбан трещит
два старика в шестой палате
никак ложиться не хотят
всё ждут обещанных им в детстве
котят
вчера весь день тренировалась
пытаясь в цель попасть с двух рук
мешал орущий помогите
супруг
всегда как только начинаешь
безоблачную жизнь в раю
так обязательно подсунут
змею
олег коня сначала дарит
потом с проверкою идет
тепло ли сытно ли накормлен
никто ли в зубы не смотрел
в вагон зашли два человека
и приказали всем лежать
и сами тоже сразу на пол
наверно математики
душа влюблённого чингиза
в последней стадии любви
оставь ему глоток свободы
пускай помучится ещё
мы с вами все в одной упряжке
в одной обойме и в одной
универсальной парадигме
про лодку я уже молчу
я так стоял на табурете
что гости позабыв про стих
не отрывая глаз смотрели
на неподвижного меня
ко мне приходят муравьеды
садятся преданно глядят
и я со вздохом отдаю им
своих последних муравьёв
оксана плачет есть на это
минут пятнадцать у неё
час на уборку два на стирку
и три на свитер довязать
исус воскрес во время пасхи
и не замеченный никем
тихонько к выходу пробрался
сквозь крестный ход и куличи