я опасаюсь тёмных комнат
но хуже если лунный свет
бликует на глазах которых
здесь нет
когда печалью дышит осень
и бесконечная тоска
то регги слушаю часами
то ска
за пребывание у власти
понёс значительный урон
мне сильно нервы расшатали
и трон
не возместит нехватку яблок
и самый вкусный помидор
ведь нам не для еды а сеять
раздор
ветки грустной ивы
клонятся к пруду
я сюда топиться
больше не приду
вес не прибавляйся
попа не расти
чай на дню не пейся
раз по десяти
прочитал со стула
дедушкин стишок
санта снял улыбку
папа ремешок
щас бы антрекотов
щас бы бланманже
мань ну чё глазунья
сжарилась уже
йовел юокур я
акгелс ушипоп
ьсалинелбо октуж
акур яаварп
мы в глаза друг другу
не глядим давно
наша жизнь отныне
оптоволокно
закончив труд подумал горький
культуру надо поднимать
и сократил названье книги
до мать
разбег прыжок из самолета
отсчет кольцо и тишина
всегда б ты так ко мне на встречу
страна
все с давних пор ходили в баню
орфей давид икар дедал
и марк естественно туда же
шагал
всю ночь салюты фейерверки
петарды водка оливье
а поутру невыносимость
и безысходность бытия
конечно я не против секса
но ведь не каждый же сезон
возможно что судья продажный
возможно лживый депутат
но родина то не обманет
берёзки то не подведут
у нас опять проблемы хьюстон
вчера закончились кэцэ
и снова пробки на сатурна
кольце
мазки накладывал малевич
пока не вышла чернота
он слышал маслом не испортишь
холста
аркадий с головой не дружит
и печени заклятый враг
олег погиб во время секса
не умер именно погиб
неподходящим получился
загиб
я начал замечать как ходит
большая стрелочка часов
как испаряется с ладоней
ничем не вытертых вода
тут дядя сник и стал уклончив
что за москва какой француз
потом признался что не даром
но цену так и не назвал
не верьте психотерапевтам
не лечит галоперидол
он грубо забивает чакры
и закрывает третий глаз
охрана вскинув алебарды
поставив палец на курок
суровым голосом сказала
вернись к столу и всё доешь
о руский лес тебя люблю я
березок стройных белизну
а эвкалипт сюда случайно
попал его ты уничтожь
я нерешительно молчала
кипело всё во мне внутри
да ладно говорит любимый
ори
отпижжен глеб бурундуками
кормил их грязными руками
в сомненьях в свежести продукта
я ждал пока сгниёт совсем
потом выбрасывал и так вот
со всем
есть много мест для проживанья
париж калькутта воркута
но пешеходу приглянулся
пункт а
аркадий встал на табуретку
черкнув записку всех люблю
и сунулся во временную
петлю