я вождь отважный длинный коготь
здесь мой вигвам среди секвойй
я иногда впадаю в похоть
со сквой
ты забываешься родная
твой резкий тон надменный взгляд
твой громкий голос я не помню
и рад
всё курить бросаю
выкину мундштук
и почищу зубы
все шешнадцать штук
набивая чрево
досыта людьми
транспорт на работу
их везёт к восьми
и пускай я стану
жирным пингвином
буду есть салаты
ом ном ном ном ном
мне б влюбиться словно
тридцать лет назад
только не в серёжу
свят свят свят свят свят
коля побеждал нас
без затраты сил
он дистанционно
до смерти бесил
у филологини
кайф от точки джи
ярче если мачо
знает падежи
поболтаю с мамой
кофейку сварю
и уже нет планов
сдохнуть к январю
буду долго долго
гнать велосипед
по пятам за мною
бегает медвед
вон на небе тучка
из неё снежок
вот тебе лопатка
не скучай дружок
хлебанув хлебалом
винного вина
поэтит поэта
лунная луна
я как та алиса
вниз качусь качусь
тоже принимаю
тоже не лечусь
так дистанционно
он входил в кураж
бесконтактно девки
залетали аж
целый день вадима
не было в вэ ка
помянуть бы надо
жалко дурака
обменяю гречу
на презерватив
больше делать неча
нет альтернатив
в этот романтичный
високосный год
раньше чем обычно
разорался кот
бес в ребре гнездится
борода седа
а качели в парке
всё туда сюда
стала ночь длиннее
и мокрее сад
а вот секс с серёжей
стал коротковат
капаю в бюстгальтер
водку по чуть чуть
чтобы постоянно
принимать на грудь
наколи мне кольщик
сзади банкомат
чтобы пачкой деньги
все совали в зад
пьяного олега
ангел вместо крыл
шубой от селёдки
бережно укрыл
колобок наехал
головой на нож
стал похож на жопу
очень стал похож
какает собака
в парке под кустом
а у стрекозы там
был и стол и дом
вениамин прижался к жопе
щекой и чувствует щека
что жопа тоже к ней прильнула
слегка
я раздавал картавым детям
щенков по имени пржемысл
и если в жизни нету смысла
вот смысл
на ибупрофен я
думал наскребу
но наскрëб всего лишь
только на ибу
жизнь коротка осталось только
совсем немножко потерпеть
олега что не пьёт не курит
с женою ходит на жизель
отнюдь не радует такая
жизель
герои в жизни как в романах
по дерзости и крутизне
разделены на дартаньянов
и не