вынула из шкапа
сдула нафталин
натянула с мылом
красотища блин
так хотелось водки
а налили квас
не приду к вам больше
наплюю на вас
нет посуды битой
гнутых сковород
скучная вы пара
сетует народ
в женском коллективе
инженер запил
так и не прижившись
в мире бензопил
мужики пьянчуги
гады и потом
танечке и правда
хорошо с котом
гости обнаглели
заняли тахту
двое на диване
негде лечь коту
мчится принц по лужам
на стальном коне
машут вслед принцессы
мокрые в говне
хорошо допустим
ты в караганде
а запас спиртного
весь на праздник где
линии скруглились
тела и лица
как теперь по клубам
шароёбицца
я танцую пьяный
льется в рот вино
остальное в жизни
несущественно
в ящик с ассистенткой
воткнуты ножи
улыбайся дура
дура не визжи
загадала мужа
я на новый год
срок не указала
муж на час идёт
мысль материальна
и ложась в кровать
мне хотя бы с мыслью
этой переспать
я для барабанов
ночью делал сет
мне на батареях
подыграл сосед
не дают японцы
нам соскучиться
каждый день приходят
и сеппучатся
надо что то делать
делать что нибудь
не стоять же просто
в кипятке по грудь
пристаёт цыганка
покажи ладонь
даже не надейся
отвечает конь
деньги грязь запомни
говорил хирург
их берут в конвертах
чтоб не пачкать рук
видимо влияет
так алиготе
что сползло на жопу
с бюста декольте
по пустому пляжу
хмуро я бреду
может будет лето
в следущем году
что хотел прохожий
точно не пойму
но на всякий случай
отдалась ему
что там дальше будет
вслед за ноябрём
не пугайтесь люди
все не перемрём
физика зимою
к людям как то злей
трение скользее
тяжесть тяжелей
я пашу как лошадь
нервы не в узду
всё могу испортить
дайте борозду
сейчас год зайца наступает
потом кого нибудь ещë
а нам уже год человека
всем позарез необходим
знает старый мастер
как с утра бодрит
чашечка ристретто
с парой маргарит
химия способна
делать чудеса
из макулатуры
сыр и колбаса
олег оксанины подарки
вернул и номер тоже стёр
да и саму оксану бросил
в костёр
исус опять подставил щоку
потом ещо ещо ещо
кличко напрасно ищет туло
вищо
я помню год когда пропало
всё электричество и нам
чтоб не замёрзнуть пригодилось
тепло простых бумажных книг