пожелтели листья
отцвела фасоль
потому что осень
потому что боль
не нужен мне ваш алый парус
со вкусом розовых соплей
хочу чтоб чёрный цвет и кости
и развесёлый йохохо
корпоратив восьмого марта
он вам не праздник вэдэвэ
тут всё по взрослому и это
не каждый сможет пережить
узнав что в жолтой субмарине
маккартни скучно одному
со дна тихонько подымалась
муму
ночь улица фонарь аптека
звонок такси аэропорт
три чашки кофе гейт посадка
прибытие махачкала
талон пэ два эс ноль четыре
в окно три тыщи сорок два
по третьей лестнице подняться
на семьдесят восьмой этаж
я измену васе
в жизни не прощу
и себя сегодня
с колей распущу
опять размыло все дороги
но как бы трудно ни пришлось
всегда надеемся на русский
язык
ваш хуендарь не настоящий
а настоящий хуендарь
мне глеб подарит на восьмое
по крайней мере обещал
людей стремящихся к бессмертью
спешу обрадовать что мы
его однажды все достигнем
в тот самый миг когда умрём
я в день народного единства
объединяюсь с зульфиёй
другие бабы отказались
хоть с ёй
печальна жизнь метеорита
летишь на отдых в зону мальт
и вдруг челябинский суровый
асфальт
чем старше становлюсь годами
тем чаще посещает мысль
вот я умен красив талантлив
а смысл
не ведала душа печали
не знало тело ласк любви
зачем ты в наш колхоз приехал
и нам всё это показал
коты влюбляются весною
карась когда растает лёд
а я люблю тебя зараза
весь год
ей сон приснился вышла замуж
проснулась в ледяном поту
сказав кошмар опять прильнула
к коту
олег разбил очки и видит
наш мир таким какой он есть
цветной расплывчатой бессвязной
непонимабельной хуйнёй
я из себя украдкой выйду
прибью кого нибудь любя
умою руки и обратно
в себя
княжна водицу ледяную
кляла цепляясь за весло
а всё вокруг благоухало
цвело
что там внутри у николая
в его печальной глубине
а впрочем вот оно уже и
вовне
мои искусанные локти
свидетельствуют не о том
что я о чём то сожалею
я просто гибок и зубаст
пройдя трёхмесячные курсы
по управлению людьми
я сдал теорию площадку
и сразу получил права
меня придумали евреи
в пятьсот тринадцатом году
а сотворили папа с мамой
по их старинным чертежам
вокруг веселье крики танцы
но то и дело на меня
со дна гранёного стакана
взирает мрачный человек
аркадий пишет книгу счастья
в семидесяти двух томах
но на втором ломает ногу
а к пятому спивается
интерпретация отелло
прошла на главной сцене канн
смутил немного лишь в финале
канкан
во что мы вляпались ребята
дебаты в прессе шум и гам
и лишь элита знает это
к деньгам
себе я памятник воздвигну
и тропку буду подстригать
особым образом стал счастлив
решив что прочим образам
и образ и пример отныне
я сам
а может выше на три тона
сказал арфистке баритон
она согласна не согласен
тритон