вот менелай кричит по коням
но понимая что фигня
вдогон командует отставить
в коня
грачи к саврасову заходят
и говорят готовь мольберт
бери побольше чорной краски
мы прилетели говорят
на избирательном участке
аркадий выбрал зульфию
хотя казалось бы оксана
для секса лучший вариант
и что с того что семь разводов
меня испытывать не смей
я между прочим из приличных
семей
когда проснулась с мойдодыром
и вид с утра не сахарок
мочалкой сразу притворяйся
и ок
от тебя дорожка
в сердце пролегла
вся из ярких крошек
битого стекла
захожу вконтакте
и смотрю на вас
тьфу на ваш и профиль
тьфу и на анфас
если едет игорь
на футбольный матч
сразу ярославна
начинает плач
хоть губа не дура
но она раба
крошечного мозга
и стального лба
а помнишь как на огороде
ты мне сказала дурачок
а я тебя ещё лопатой
погладил нежно по руке
о какой свободе
нам мечтать живым
если мы из клеток
с вами состоим
я впрок запоминаю лица
моих любимых и друзей
меня врасплох застать не сможет
их неожиданный уход
я поэтесса по природе
а рою грядки в огороде
общаться с дураками просто
но сложно умной с ними быть
пьеро женился на мальвине
стихи ей пишет а она
грустит по плëтке семихвостой
и карабасу с бородой
вся поникла пижма
мята и шалфей
больше не орёт нам
песен котофей
мы самогонку с кумом гнали
подальше чтоб её не пить
начались внезапно
в жизни нелады
то хожу без денег
то дадут в лицо
честно и открыто
я скажу в глаза
за твоей спиною
сука три раза
к югу улетает
журавлиный клин
зарываюсь в свитер
и включаю сплин
принеси арбуз а
не горошину
у тебя он будто
недоношенный
когда писатель умирает
вздыхают шелестом страниц
невоплощенные герои
в его тетрадях черновых
я квас пила ты самогонку
чтоб мы сравнялись в красоте
маленький для счастья
есть ориентир
вафельный стаканчик
сливочный пломбир
какая страшная газета
на нашем кухонном окне
крест на крест мамой аккуратно
наклеена под метроном
кот не ел сметану
это клевета
просто в чём то белом
морда у кота
для полноты картины рубенс
побольше масла в краски льёт
стою семь лет на перепутье
дыша туманами и ртутью
меня считали психопаткой
все кто лежит за той оградкой
в оксане восемь литров крови
сказал профессор и достал
ведро и показал и больше
не возражал ему никто