серый день и город
серый из окна
серой жизни рубыль
красная цена
шёл дождь по городу и лужи
не обходил а прямо в них
ступал разбрызгивая капли
и что то тихо бормотал
ко лжы тихонечко привыкли
на правду кончился лимит
но сердце всё же по привычке
щемит
на меня взираешь
завороженно
и пощщупать просишь
за морожено
на сосне верёвка
на дворе мороз
мог бы задохнуться
если б не замёрз
олег решал в кого б поверить
исус пришельцы коммунизм
застыли в робком ожиданьи
и тут нагрянула любовь
как вода струится
шёлк твоих волос
вот уже по пояс
вот уже по нос
прикрыв глаза я вспоминаю
пароль для входа на фейсбук
он был придуман на каком то
неочевидном языке
дэ артаньян скакал к парижу
не пья не жря не спя но мстя
причём и тридцать лет примерно
спустя
я не готов еще жениться
не поумнел не повзрослел
вам это скажут однозначно
две мои бывшие жены
мы шли вслепую по приборам
они без видимых причин
хрустели громко и ломались
как хрупкий лед под каблуком
я страшно ненавижу жадных
жестоких тоже не люблю
и всех бы их перестреляла
да жалко денег на ружьё
ты подыграй на балалайке
а я на бубне постучу
ведь в исполнении народном
звучит божественно рамштайн
антон смотрел на эту морду
на шестьдесят восьмой размер
неужто по любви все было
пятнадцать лет тому назад
девчонка с добрыми глазами
мне не поверила вчера
такого раньше не бывало
пора менять профессию
богиня форм и индульгенций
молю вас стать моей женой
но вслух добавил нет не белый
ржаной
они сидели и молчали
потом вдруг встали и пощли
куда спросил в уме аркадий
увидишь сам подумал пётр
в глуши во мраке заточенья
надежда теплится пока
под батарею подставляя
бока
олег приехав в захолустье
два дня не может оттереть
от черной зависти прохожих
свой белоснежный мерседес
вампир бежал за команданте
и невзирая на чеснок
сумел свалить неоднократно
че с ног
я понял будет всё непросто
когда прораб джамшут пришол
и в чертежах знакомых букв не
нашол
срезаем прямо по газону
раз нет нигде как таковых
прямых тропинок в королевстве
кривых
бывает только разжывешься
почувствуешь у жызни вкус
как на тебе земли два метра
и куст
в пятнадцать сорок николаи
синхронно глянут на часы
синхронно скажут время вышло
и самоуничтожатся
хоронили глеба
восемнадцать раз
а он возвращался
в дом быстрее нас
бриг с делегацией поэтов
в проливе налетел на риф
и даже паруса краснели
от рифм
глеб идет по парку
морда кирпичом
вдребезги разбита
и не мной причом
мягкую игрушку
глеб дает жене
мягкая игрушка
не твердеет не
я говорил с женой поэта
точнее жалобам внимал
на то как он велик в искусстве
вне мал
я вёл дневник чумного года
и вот сквозь череду страниц
смерть стала обретать приметы
цвет глаз походку и акцент