сто пятьдесят прекрасный возраст
ритм жизни звонок как ручей
а ты беспечный моложавый
кощей
ты смотришь на меня я пальцем
касаюсь нежно губ твоих
потом зажмурившись целую
свой телефон в котором ты
ты любишь пламенные речи
а я короткие стихи
чевото хочется такого
и штото в них такое есть
нет можно и без разжиганий
да только дело в том что мы
подсели крепко на отчизны
дымы
явив богатство обертонов
и верхних нот диапазон
изольда львовна погрузилась
в гудзон
Мороз и Санта день чудесный
с такими можно и в танцоры
пока писал стихи о лете
оно закончилось и мне
их уценить пришлось в два раза
чтоб хоть кому нибудь продать
айда в снежки с горы на санках
кричат ребята со двора
а я прикованный к галере
гребу стирая руки в кровь
сойдет и так сказал евгений
на глеба грозно посмотрев
глеб встал сошел на петроградской
не стал испытывать судьбу
забившись в угол под кроватью
андрей лежит ни жив ни мёртв
за дверью в темном коридоре
стоит олег и мёртв и жив
олег упорно в смерть не верит
не верит просто да и все
хотя вокруг все помирают
стремясь чего то доказать
притихли скворцы собираются в путь
дорога в туманы одета
а мне как всегда не хватило чуть чуть
лета
большие половые губы
олег нащупал в темноте
хотя искал на антресолях
ключ торцевой на тридцать два
пусть из имущества лишь краски
набор кистей мольберт и холст
зато я молд полн творческх планов
и холст
Как блядовать, не знал Иваныч
Но мы ему покажем, как
Безжалостный диагноз: гнида
Мне вынес бихевиорист
Де-юре вроде долгорукий
А вот штаны не застегнуть
Один закон другим законом
Был превращен в папье-маше
За дерево зашел охотник
А вышел лишь его скелет
андрей поёт про паровозы
а про машины не поёт
а про суда и дирижабли
не знает петь или не петь
зухра как мякоть от арбуза
сладка желанна и красна
олег как косточки арбуза
внезапный мелкий и везде
приход в церквях по всей россии
неслабый испытал приход
узрев воочию мессии
приход
кто занимал за николаем
спросила женщина с косой
и неприличная повисла
вдруг на поминках тишина
у зои кончились патроны
у глеба кончились слова
но тут приходит дядя коля
патроны сволочь ей несёт
не рифмовалась бы анжела
соседской бабушкой на ять
когда б не стала так гордыней
вилять
особых не было ухабов
катилась жизнь сама собой
вдруг в койке бац седая баба
с тобой
глядит на море грустный сухов
а по щеке бежит слеза
слезай баркас сейчас взорвется
слеза
историй трогательных много
про жизнь про смерть и про любовь
в себе содержит заурядный
неразорвавшийся снаряд
пускай пингвин и глуп и робок
но не затем он жрал и рос
чтоб тело собственное прятать
в утёс